Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

но крупный, как прибрежный камень? Если так окажется, Пётр Григорьевич, несомненно, изменит его жизнь, он станет видным человеком на Ленской земле, за ним будет право выбора дальнейшего пути, который подскажут ему душа и сердце. А душа и сердце держали в себе то, что осталось в Бодайбинской резиденции – Ксения, Ксения Подкорытова – девушка невиданной красоты, с льющимся, словно ручеёк, голосом, с блеском каштановых волос, застенчивая и кроткая. От неё исходил свет и доброта, это так волнительно встряхнуло внутренние чувства Никиты, что, впервые увидев её, он, будучи крепким по натуре, вдруг оторопел и потерял душевный покой, подолгу не мог уснуть – пред ним всплывал обворожительный облик девушки.

Никита впервые увидел Ксению на пристани. Это было незадолго до приезда Аврамова. Она сходила с баржи по трапу, помогая двум пожилым людям благополучно достичь берега. Вода плескалась у борта судна и под трапом, прозрачная, играющая с солнцем. Одета красавица простецки, но опрятно и со вкусом. Ему бросилось в глаза лицо, милое, приятное лицо с голубыми очами и выразительными ресницами, оторвать взгляд было сверх сил. Никита и не мог предполагать, что на земле существует такая девичья красота, разве что в царских палатах, и то вряд ли, но она объявилась и не где-то, а именно здесь, в Бодайбинской резиденции, словно сошла прекрасная фея с небес, он её созерцает и восхищается.

Никита подумал, таинственная незнакомка проявила внимание к старикам, поскольку оказалась рядом и прибыла сама по себе, но почему одна? На этот вопрос ответа не находил. Однако они продолжили путь сообща и несли в руках непосильную ношу – узлы и котомки. Выйдя из оцепенения, Никита спохватился и догнал стариков и девушку, вызвавшись помочь.

– Мир вам, люди добрые. – Все трое обернулись и с подозрением оглядывали молодого человека. – Не пугайтесь, иду и не могу пройти мимо, вы с такими тяжестями и без помощников. Буду рад помочь, коль позволите, – волнительно продолжал Никита, не смея взглянуть на девушку и переживая, как бы не последовал отказ.

Дед, уставший от длительной дороги, пристальным взглядом оценил парня – не пройдоха ли? Вроде внушает доверие. Да откуда здесь могут взяться жулики? Не похож, лицом открытый, приветливый, подкупающий явной порядочностью. Ему, прожившему на веку немало лет, много приходилось встречать разных людей, не ошибаясь, определял в них, кто чего стоит, какого полёта птица, что спрятано за красноречием и душой, а этот парень в один взгляд понравился деду.

– Благодарствуем, не откажемся, – поклонился старик и обратился к девушке: – Внучка, ты больше нас нагружена, так облегчи себя. Видала, каков молодой человек – благородный, вежливый.

Девушка глянула Никите в глаза, невольно задержала взгляд и смутилась, что-то ёкнуло внутри, такого видного и крепко, ладно сложенного молодого человека видела впервые, в нём дышали и сила и мужество, благородство.

Никита взял в руки один тюк у прекрасной незнакомки, котомку у старушки, а та с благодарностью кивнула и готова была идти далее.

– Прям как Господь подослал тебя к нам, прям как добродетель наш, – благодарно произнесла бабка, передавая свою ношу парню.

– Вам куда, до постоялого двора? – спросил Никита.

– Нет, милок, нам до хаты Семёна Подкорытова. Знаешь такого?

– Я тут многих поимённо знаю, а Семёна кто ж не знает, мастеровой столяр, первый на всю резиденцию, избу себе почти сам ставил.

– Так родители мы евоные, а эта дочка евоная, Ксения.

Никита удивился.

«Что ж, так Подкорытов не встретил свою родню? Обязательный человек, сказал слово – завсегда сдержит, на чужую беду отзовётся, а тут стариков и дочь без внимания оставил, шагают с вещами от пристани. Не похоже на него. Прямо странность какая-то…»

Миновав служебные и хозяйственные строения Компании, дошли до людских застроек, их много, они как опята, только стоят под подошвой сопки порознь, отделившись разновидными невысокими заборами где тыном, где жердями.

Подошли к одному из домов.

Двор умело и добротно обнесён тыном, держится на вкопанных в землю кольях. Изба немалая по размерам, окна с резным обрамлением смотрят на восток и юг, вход с западной стороны.

– Вот и жилище вашего Семёна, – объявил Никита, а обратив внимание на висевший замок на двери, произнёс с недоумением: – Только самого не видать, изба закрыта.

– Как быть-то?.. – растерянно произнёс дед.

– Да вы не проявляйте беспокойства, наверняка ключ при крыльце лежит. Здесь у всех так, кто на замок избу запрёт, так ключ под коврик сунут, кто небогат замком, двери палкой подопрут, и понятно – хозяев нет, а без спросу заходить не принято. А вы родня, нечужие, сейчас посмотрим, на месте ли ключ.

Вошли во двор, приблизились к крыльцу.

Никита откинул коврик у порога, ключа не оказалось, озадачился, пошарил под карнизом, над входом и просиял:

– Вот ключ, так открывайте, заходите и ждите, Семён всё одно объявится, где-то девшийся и не в ведении, что пароход прибыл. У нас так, никому неведомо, когда прибудет, ходят пароходы нечасто, в какой день придёт, в тот час все и узнают. Где-то в работу ударился, иначе бы как и весь народ к пристани прибежал.

Никита помог занести вещи в избу. Старики поблагодарили добрым словом, то же сделала и Ксения, вскинув глаза на Никиту, и тут же застенчиво их опустила. Глубина глаз девушки пронзила сердце провожатого, оно трепетно заколотилось, встревожило душу в состояние, доселе неведомое, необъяснимое. Никогда не испытавший ранее взволнованных чувств, случайный гость покинул избу Подкорытова в необычном смятении, душевном переполохе.

Никита был прав – прибытие парохода для обитателей резиденции являлось целым событием. Узнавали, когда первый гудок извещал о нём из-за поворота реки, он разносился по долине Витима, по мере приближения слышались нарастающие непрерывные хлопанья лопастей гребных колёс, что вращались по обеим сторонам судна и бьющих по воде, да дым котлов парохода давал о себе знать. Созерцание приближения судна всегда было сопряжено с некой волнительной торжественностью.

Когда люди увидели впервые пароход, восхищались диву. Надо же, дымодышащее чудо шло по воде, к тому же против течения реки, пыхтело трубами, на нём не было ни парусов, ни гребцов, ему не нужны ни попутный ветер, ни человеческие мускулы. Мало того, так с уверенностью вёз на себе немалый груз и людей!

На пристань высыпали и стар и млад, но особо рабочие, которых сгонял уполномоченный резиденции, и они с подводами и пешком торопились к разгрузке барж.

Подводы загружали мешками с мукой и солью, крупами и сахаром, бочками и разной формы ящиками, перетаскивали уральское железо, материалы, всего не перечесть. Вереницей лошади тянули телеги к