Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

У избы Подкорытова остановились, надо бы проститься, Никита передал в руки Ксении её авоську, задержал руку, девушка, снова смутившись, поблагодарила Никиту за помощь и предложила:

– Ты бы зашёл, чаем напоили, а заодно отец вернул бы долг, а то как-то неловко.

– Спасибо, в другой раз. – Никита замялся, но тут же справился с волнением и произнёс: – Ксюша, ты не представляешь, какая ты есть.

– Какая?.. – вскинула с изумлением и широко раскрыла глаза Ксения, а Никита обомлел от нового порыва возбуждённых чувств.

– Ты необыкновенная девушка, я не из пугливого десятка, но, признаюсь, стою и робею пред тобою.

– Я тоже… – смущённо отозвалась девушка, зарделась и поспешно через калитку шагнула во двор, обернулась на крыльце избы. Это краткое «я тоже» отозвалось в сердце Никиты с ещё большим душевным подъёмом, в таком порыве он готов был взлететь к небесам и парить над тайгой, лёгкость и восторг овладели всем телом.

Никита так и не побывал в доме Подкорытова, однако четыре раза виделся с Ксенией.

Четвёртый раз – это перед выездом с Аврамовым на прииски, тогда открыто и поделился с ней своими чувствами, чуть смущаясь, просил не перебивать, иначе собьётся и не скажет самое главное. Ксения слушала, рдея лицом, блаженные эмоции переполняли душу, как же хотелось ей в эти минуты прильнуть к Никите и изложить свои симпатии, выразить доверие и нежность! Сдерживала девичья честь…

14

Никита с Колобком завершили избу, принялись за установку печи. Ствол шахты достиг глубины шести саженей, а скалы всё нет, и это не могло не волновать бригаду и особо Аврамова. Пётр Григорьевич ударился в сомнения и с тревогой думал: так и до центра земного шара копать можно, и без толку. Но Свиридов успокаивал, уверяя глубоким залеганием западения плотика, и советовал забор проб брать и промывать чаще.

На доделку мелочей по избушке и заготовку дров из неделовых хвостов леса, что не использовались для крепи шахтного ствола, Аврамов оставил Колобка, а Никиту, назначив старшим бригады, переключил на проходку с одновременной промывкой проб. Сам же наряду с объездом приисков занимался и контролем горных работ на мелкозалегающем месторождении Накатами. Тем не менее при такой занятости он старался чаще появляться у проходки ствола, двигал душевный зуд: когда же настанет, и настанет ли день с положительным результатом?

Работы при непосредственном участии Никиты продвигались проворнее, а продвинувшись на один аршин и взяв очередной забор песка для промывки, Никита на дне лотка увидел мелкие самородки разной величины от зёрен ржи до тыквенных семечек, о чём с восторгом известил мужиков:

– Всё, шабаш, зацепили золото! Остальные подъёмы грунтов бадей в отвалы прекращаем, мыть будем!

Углубившись на восемь вершков, пески дали золото крупнее.

Аврамов не появлялся два дня, и Никита, взяв на себя ответственность, прекратил дальнейшую проходку, а переключил бригаду на устройство бутары к дальнейшей промывке песков на шлюзе. Бутару соорудили из подручных материалов, сделали деревянные лотки для забора воды, однако трафаретов для днища бутары не было, их нужно завозить, брать из приисковых запасов или складов резиденции.

В это время и появился Аврамов и застал бригаду за изготовлением элементов водоподводящего лотка и строго спросил:

– Почему с бутарой занялись, лоток собираете, почто проходку остановили? Не дано было мною такого указания!

Никита поспешил остудить вспыльчивость Аврамова:

– Пётр Григорьевич, не гневайтесь, в той причине виноват я. Дошли до золота, не иначе как не лотком, а бутарой следует промывку вести, вот и занялись в ваше отсутствие. – С последними словами Никита достал из кармана кусочек тряпицы, развязал и протянул Аврамову.

Аврамов изменился в лице и восторженно смотрел на первое извлечённое из глубины шурфа золото.

– Да неуж?! Ай да удача! Это ж явно при плотике золотоносный пласт зацепили! Знать, и плотик вот-вот покажется! Ай да успех, порадовали!

Взял из рук Никиты золото, рассматривал его, с аккуратностью завернул в тряпицу, положил в карман.

– Трафареты отсутствуют, а то б и бутару и лоток установили и помыть испробовали, – высказал сожаление Никита.

– Ну, голубчик, за этим промедление не станет! Немедля распоряжусь, живо завезут всё потребное и бутару готовую доставят, а эту в покое оставьте, позднее до ума доведёте, лишним не будет, тоже в работу запустим. Не мешкая и поеду на прииск, а заодно и Свиридова с Карпухиным приглашу, пускай оценят, а вам пока выходной на сегодня. Спозаранку завтра шурф бейте, а породу складируйте у берега на расчищенной поверхности, и водоприёмник доделайте, как привезут бутару, так и установите лотки и промывать начнёте под приглядом Степана Ильича, – закончил Аврамов, вскочил в седло, стегнул коня и умчался.

И всё же бригада выходной себе не устроила, а продолжили работу в проходке ствола, подогрела хвала Аврамова и надежда на повышенную оплату, коль обнаружен золотоносный пласт. Да и Никиту послушали, призвавшего быстрее достичь желанного плотика, о котором постоянно твердили горные инженеры.

Следующий выбранный из глубины аршин породы ударом кирки известил о крепкой подошве, не поддающейся острию железа. Не иначе долгожданная скала. Зачистив лопатами и метёлкой дно ствола, вытащили последнюю бадью и закрепили на уровне человеческого роста нижний венец крепления сечения, подпёрли его в углах поддерживающими стойками, нарастили лестницу.

При последнем слое зачистки Никита не утерпел и промыл лотком. Каково же было удивление, когда наряду с небольшими кусочками драгоценного металла увидели два самородка величиной с голубиное яйцо, с разницей – они были плоскими с характерным для золота цветом, один вытянутой формы, второй овальной.

– Ну и ну! Каково ж крупное! – произнёс Никита, разглядывая с бригадой золото.

– А может, разделим по себе? – глядя горящими глазами на жёлтый металл, предложил Колобок. – Бадьи никто не считал, так с отложенного отвала ещё промыть, самородков ещё смоем, а можа, и крупные попадутся, когда случай удобный представится, а тут вот оно. – Члены бригады посмотрели на Никиту, как он отреагирует, согласится ли промыть зачищенную с поверхности плотика породу несколькими лотками и разделить золото?

– Начальства нет, предоставлены сами себе, кто ж узнает о промывке и делёжке, дело говорит Михаил, в самом деле, момент-то удобный, – подхватил один из проходчиков ствола. – Припрячем на день чёрный, а там и ещё какой раз вдруг получится, без надзору-то мы тихо сообразим.

Никита, опешив от предложений, вскипел:

– Если с кражи начать труд на приисках, так и в остроге сезон закончим. Михаил, у тебя как фамилия?

– Почто интересуешься, знаешь же – Колобок, – удивился вопросу Михаил.

– Правильно, так сейчас вдарю кулаком в ухо, и покатишься колобком до речки,