Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

смутьян, выбрось из головы чужое загребать. Видал чего! И ты, Григорий, хорош, подстрекателя подхватил. Золото увидели, тут и на чужое потянуло. Воровское зерно проклюнулось? Вы что, с задумкой грабежом карманы набить на промыслы прибыли али жить по совести и деньги за труд получать? Так и семьи и матушки и батюшки вас не дождутся, коль в оковах окажетесь. Стыд-то где оставили? Или где честь была, там навозом запахло! У-у, не ожидал, мужики, от вас, никак не ожидал, надо же с кем в паре работаю, татьба в головах ваших, оказывается.

Никита собрал самородки со дна лотка и замотал в тряпицу, промолвил:

– Завтра порадуем Аврамова, тут уж куда выше восторжествует супротив ранее намытых проб.

Бригада стояла, понурив головы, только что проявленный порыв соблазна колко отозвался в головах упрёком Огородникова. Предстали пред глазами его ворами, грабителями. Моложе всех, а осадил крепко и справедливо. Вот он, чёрт, когда вылез, так и норовит в свой омут затащить.

– Ты, Никита, уж не доноси, ради бога, благодетелю Аврамову про слабость нашу. Это ж бес в нас вселился, чуть было не попутал. Извиняй заплутавшихся, – загалдели мужики.

Никита нахмурился, мужики ждали, что ответит на то – донесёт или спустит гнев.

– Как что плохо, не туда голову сунули, так и про Бога и про кормильца вспомнили. Ни слова не промолвлю, в доносчики не нанимался, – махнул рукой Никита. – А наперёд урок вам.

С облегчением вздохнули мужики, молча себя ругая за случившийся разговор. В уме ругали Колобка, первым призвавшим к соблазну, а они подхватили, закудахтали курами. Колобок и сам себя упрекал – высунул язык где ни попадя.

На следующий день, по утрени, прибыли три подводы в сопровождении Аврамова, Карпухина и Свиридова. Завезли элементы бутары, тачку, несколько досок и потребный технический инструмент. Топограф и геолог с повышенным интересом разглядывали предоставленные Никитой самородки, удивлялись их размерам и количеству намытых всего лишь в двух лотках. Но больше поражался Аврамов, он не скрывал ликования.

Изучали пройденную выработку, спускались вниз, осмотрели плотик и золотоносный пласт. Выбравшись наружу, Аврамов распорядился немедленно приступить к монтажу бутары и водоподводящего к ней лотка, устройству ходка из досок для тачки по доставке породы на промывку. Свиридов промыл пару лотков, изумлялся богатому содержанию золота в доставленных на поверхность песках. Было чему удивляться, сроду пред собою не видал ни породы редкостной, ни полноты её драгоценным металлом.

– Невероятно! Невероятно! Пётр Григорьевич, вот уж поистине золотая жила вами обнаружена. Это ж открытие! Не чета мелкозалегающим запасам супротив всех приисков! Выходит, пойма речки Бодайбо наверняка на всём её протяжении представлена богатейшими залежами золота. Ненапрасным оказался труд, не напрасен. Ваше упорство и интуиция не подвели, загремит теперь ваша шахта немыслимой добычей. Под русло Бодайбо подберётесь, так и боле богаче золото пойдёт, уверяю вас. Тут уж я обеими руками ручаюсь. Неизбежно станется. Металл тяжёлый, так, за века его скопление образовалось в основном на самых нижних слоях скальных пород и в их трещинах.

– Не спугните, Степан Ильич, везение. Не суеверным будучи, а прошу, постучите перстом по дереву и сплюньте через левое плечо трижды, смахните с плеча бесёнка.

Свиридов, улыбаясь, тут же костяшкой пальца постучал по борту бутары, и трижды из его уст прозвучало:

– Тьфу-тьфу-тьфу.

– Благодарю вас, Степан Ильич, уж не замедлили исполнить просьбу. Боюсь, а потому народные приметы в таком случае соблюдать потребно, – изрёк Аврамов, перекрестившись. – А вот что скажет Иван Фёдорович? – обернулся к Карпухину:

– Горизонтальную проходку выработок без вашей помощи в данном случае не пройти, покамест туман для меня, так здесь ваше, голубчик, участие прямо-таки как нельзя уместно.

– Милейший Пётр Григорьевич, я топограф и прежде всего специалист по картографии, измерительным работам на дневной поверхности, а тут вы проникли в земные недра.

– Так как быть?

– Начальные направления выдам буссолью с определением магнитных азимутов и отвесами, а далее инструменты понадобятся куда более с точнейшими показателями – теодолит, в нём не только горизонтальные, но и вертикальные углы измерений заложены, в моём же арсенале нет такового. Рекомендую заказать на горные работы маркшейдера – знатока по выносу в натуру и контролю подземных направлений проходки. И вверх по простиранию месторождения и вниз по течению русла, и все работы запечатлеет вам на план. Нарисует вам всё в стихах и в красках, – улыбнулся шутке Карпухин и продолжал серьёзно: – Больше скажу: при надобности пройти дополнительный вертикальный ствол, так маркшейдер безошибочно с поверхности приведёт рабочих в подземные выработки, а то и наклонный ствол до плотика рассчитает, нужда пристанет и подземным водам направление даст проходкой штрека. Мой совет: не терять времени, запросить маркшейдера с надлежащим инструментом и инвентарём. А пока помогу, чем могу и в чём способность имею.

Аврамов так и поступил, спешно отправил Сибирякову сообщение, в нём подробно изложил об открытии проходкой шахты богатого золотом месторождения в речке Бодайбо и срочной необходимости маркшейдера с теодолитом и устройствами к нему, качественной бумагой и чертёжными принадлежностями.

Карпухин и Свиридов сориентировали бригаду на проходку выработки по плотику в сторону русла, чем и занялись рабочие, ставшие в одночасье шахтёрами. Вели забой с одновременным креплением кровли свода и стенок листвяком, его заготовили впрок – лиственница в округе росла в достатке. При расширении забоев отработанное пространство местами закладывали камнем. Пески поднимали на-гора и вели непрерывную промывку. Золото с бутар снимали крупное и хорошим весом. Всё радовало, кроме появления небольшого количества грунтовых вод – почва «плакала», что затрудняло работы. Аврамов организовал работы в две смены, увеличив численность бригады.

Оставив Никиту смотрителем за всеми видами работ, Пётр Григорьевич всецело доверился Огородникову, видя в нём беспорочного и ответственного человека. К подземным работам подключил и горного инженера, сняв его с одного из приисков. Сам продолжал отвлекаться на добычу золота открытым способом в пойме Накатами, объезжал прииски, подконтрольные Сибирякову и Компании. Настроение у него теперь по понятным причинам было повседневно возвышенным.

Никита упивался своим участием в открытии столь обильных золотоносных запасов, гордился оказанным поручением со стороны Аврамова, но внешне виду не показывал, эмоции сдерживал, хранил внутри себя. Часто мысли возвращались к построенной им избёнке в резиденции, оставленной закрытой на замок, скучавшей без хозяина. Думал о семействе Подкорытовых, о Ксюше. Чем занята, думает ли она о нём так же, как он о ней? Какие сомнения, безусловно, думает, и душа теплела, но ныла от неведения, а пред глазами вставал её удивительной красоты облик. Задумывался Никита и о родителях. Сколько прошло лет, а они не ведают, каким образом у него устроилась жизнь,