Миссия в Неаполе - Иван Иванович Любенко

— И всё же вы совершили подлог. Но когда именно?

— В тот день, когда я трудился над реставрацией фресок в галерее, неподалёку от кабинета графа Монтесано, — вымолвил художник. — Мне довелось заметить, что хозяин ушёл, оставив дверь приоткрытой. Я знал, где находится тайная ниша в стене, и пары минут хватило, чтобы проникнуть внутрь и совершить подмену. Да, я решился на этот шаг, понимая, что вскоре должен был приехать этот русский купец. По большому счёту, никакого преступления и не случилось! Монтесано получил бы сумасшедшие деньги за дубликат. А я возвращал своему семейству то, что ему принадлежало по праву, но оказалось украдено французами. Обманутым оказался бы только чужестранец. Но Италия от подобного ничего бы не потеряла! Распятие Пацци осталось бы на родине — там, где ему и положено находиться!

Червелло низко наклонился над столом, разглядывая творение известного мастера, и произнёс:

— Я помню копию. Она изготовлена превосходно. Как вообще вам удалось добиться столь поразительного, невероятного сходства?

Вьери торжествующе усмехнулся:

— Подобным безупречным образцом снабдил сам граф — своим роскошным аукционным каталогом с детальными фотографиями реликвии в натуральную величину и со всех ракурсов.

— Уважаемый живописец не принял во внимание того факта, что конте Монтесано за несколько суток до кончины относил крест в починку. И если бы не вмешательство убийцы, то уже на следующий день граф обнаружил бы подделку и поднял бы скандал. Вне всякого сомнения, Алессандро Вьери стал бы первым подозреваемым. — Клим посмотрел на него и добавил: — В любом случае вам не избежать ответственности. И как бы вы ни прикрывались именами предков, вами двигало лишь одно стремление — обладать бесценным сокровищем, а следовательно, ваш мотив — жажда наживы.

Вьери окончательно поник и опустился в кресло.

— Да-а… — задумчиво протянул нарушивший тишину делегат Червелло, разглядывая беспорядок на столе. — Вы, маэстро, не зря чемодан собрали. Бельё и дорожные вещи вам теперь очень пригодятся. А вот кисти с красками в камере вряд ли будут нужны. Ближайшие годы вам придётся созерцать совсем другие пейзажи. — Однако я дам вам возможность поприсутствовать до конца этого действа.

Делегат Червелло повернулся к русскому дипломату.

— Ну а теперь, я надеюсь, вы нас не разочаруете и назовёте имя убийцы его сиятельства графа Монтесано?

Все взгляды в зале снова сошлись на Ардашеве. Чаплыгин затаил дыхание, вдова теребила край скатерти, а дон Сальваторе застыл с зажатой между пальцами сигарой. Все замерли, ожидая финала.

— Прежде позволю себе восстановить во всех деталях события вечера вторника, двадцать шестого марта, — неторопливо начал Ардашев и шагнул к распятию. — Орудием преступления явился баллок — английский кинжал с усиленным клинком, изначально предназначенным для нанесения удара в узкие щели между латами противника. — Клим обернулся к застывшему у колонны секретарю: — Доменико, будьте добры, принесите второй кинжал и латунную скобу крепления.

Тот послушно кивнул и торопливо покинул залу.

Клим проводил его взглядом и продолжил прерванное повествование:

— В разгар боя благородные рыцари держали баллок в левой руке. Впрочем, это оружие пользовалось популярностью и в мирной жизни Северной Европы. Его охотно носили у пояса зажиточные купцы, цеховые ремесленники и даже надменные студенты Оксфорда. Итак, в кабинете графа на стене красовались два подобных скрещённых клинка, устремлённых остриями вниз. Посередине их надёжно фиксировала фигурная латунная пластина — скоба с винтом. Извлечь любой из клинков без отвёртки невозможно: требовалось ослабить винт хотя бы на пол-оборота. Возникает вопрос: откуда взялось это оружие? Кинжалы продал его сиятельству Марко Ринальди несколько месяцев назад.

Внимание приглашённых обратилось на антиквара. И он, ёрзая на деревянном кресле, выпалил:

— Да, я, и что из того?

Двери просторной залы тихо отворились. Появившийся Доменико дрожащими руками протянул Ардашеву обёрнутый куском замши кинжал и металлическую планку. Клим бережно положил предметы на стол, рядом с распятием.

Контесса Аурелия закусила губу, не отрывая испуганных глаз от холодного оружия. Дон Сальваторе медленно выпустил под потолок ровное кольцо сизого дыма, проявляя благосклонное внимание к ходу мыслей русского дипломата.

— Как известно, граф Монтесано был буквально пригвождён к деревянной спинке кресла. — Ардашев указал на рукоять баллока. — Чтобы нанести подобный удар, будучи на расстоянии от жертвы, требуется не просто широкий замах, но и колоссальная физическая мощь, придающая руке немалую силу. Существует и иной вариант — полный размах и выпад с одновременным надавливанием на рукоять всем корпусом. В таком случае лезвие легко пронзает плоть и глубоко вонзается в дерево кресла. Однако при втором варианте убийца неизбежно соприкасается с телом убитого. Это означает неминуемое появление кровяных пятен на одежде нападавшего, ведь при ранении в сердце кровь мгновенно пропитывает ткань и растекается по плоти. — Клим окинул взглядом присутствующих. — Моё расследование выявило, что в палаццо, помимо немногочисленной прислуги, в тот вечер присутствовали лишь трое из всех сидящих за столом: господин Чаплыгин, живописец Алессандро Вьери и секретарь Доменико Вити. Из них лишь Платон Ерофеевич обладает достаточной массой. И поскольку на его сюртуке не обнаружили ни единого бурого следа, полиция поспешила прийти к выводу, будто он воспользовался именно первым, предполагающим невероятную силу, способом нанесения удара.

Ардашев перехватил недобрый взгляд Червелло и спросил:

— Только вот ответьте мне, синьор делегат: зачем нашему фабриканту убивать аристократа? Чаплыгин — миллионер, приехавший в Неаполь ради честной сделки. Он согласился на огромную сумму и горел желанием выкупить реликвию, дабы бескорыстно передать её Эрмитажу. Он слишком богат, чтобы лишать жизни коллекционера, сотрудничавшего с ним не первый год. Да и как бы он это совершил? Чтобы освободить баллок из скобы, Чаплыгину понадобилась бы отвёртка. Он что, принёс её в кармане? Специально шёл на переговоры с инструментом? И граф Монтесано, завидев, как разъярённый русский гость сосредоточенно раскручивает латунную пластину на стене, сидел бы в кресле и покорно ждал смерти? Это же чистой воды абсурд, господа!

Вдова шумно выдохнула, на бледных щеках Чаплыгина проступили красные пятна волнения, а на губах Сфинкса заиграла едва заметная одобрительная усмешка.

Клим повернулся к поникшему живописцу. Вьери под его взором съёжился, точно собрался ступить на эшафот.

— Разумеется, синьор Вьери вполне мог проникнуть в кабинет после ухода русского гостя, нанести смертельный удар и произвести подмену. Но здесь возникают два закономерных вопроса. Если маэстро заранее спланировал тихий обман, зачем ему проливать кровь? Допустим, хозяин внезапно застал его у открытой ниши. Вор застигнут врасплох. У него есть выбор: покаяться или убить Монтесано, а затем довести начатое до конца. Но и в этом случае художнику потребовалось бы искать отвёртку,