Миссия в Неаполе - Иван Иванович Любенко

Коротко ткнув кнутом в направлении каменных плит у самого порога отеля, возница произнёс с характерным певучим пришёптыванием:

— Завтра утром я буду ждать вас здесь, синьор. Будьте спокойны, я вас отвезу.

Для пущей верности он ещё раз кивнул, тронул поля своей поношенной шляпы в знак уважения и, лихо щёлкнув вожжами, растворился вместе с фиакром в сырой темноте южной ночи.

Клим поднялся в номер. Сквозь окно и балконную дверь проникал едва слышный шёпот волн. Луна уже взошла над тёмным бархатом Неаполитанского залива. Чёрную, дышащую влагой бездну раскалывала надвое зыбкая световая дорожка — серебристая тропа, которая тянулась по воде и бесследно растворялась в той непроглядной дали, где ночное море сливалось с полуночным небом.

Выкурив сигарету, Ардашев вспомнил, что с самого утра ничего не ел. Но ресторан уже не работал, а покидать комнату не хотелось. «В таком случае лучше всего попытаться заснуть», — решил он и, раздевшись, лёг в кровать.

Закрыв глаза, Клим мысленно расставлял фигуры на невидимой шахматной доске Большой залы палаццо Монтесано. Все шесть подозреваемых теперь на своих клетках. И у каждого собственная роль в этой игре. А завтра, когда солнце Неаполя достигнет зенита, в старинном особняке в переулке Семи Скорбей разыграется весьма интересная комбинация. Позиция выстроена. Осталось лишь сделать первый ход.

Глава 30

Эндшпиль

Под высокими сводами Большой залы палаццо Монтесано повисло гнетущее напряжение. Древний гобелен «Охота Дианы» ровно завешивал стену, где накануне обнаружили крест. Высокое венецианское зеркало в треснувшей золочёной раме удваивало пространство, отражая бескровные черты собравшихся. Чуть поодаль стучали маятником напольные английские часы фирмы Dent в корпусе из красного дерева. Металлический щелчок анкерного механизма слышался раз в секунду, точно совпадая с резким прыжком крошечной стрелки на малом циферблате. Время неумолимо бежало вперёд.

Посреди помещения тянулся длинный стол, покрытый скатертью из фламандского полотна. Во главе его находилась вдова. Клим Ардашев оказался по правую руку от неё. Возле него сидел Чаплыгин. Доставленный сюда прямо из казематов тюрьмы, в выданном ему измятом сюртуке и сорочке, лишённой крахмального воротничка, с бледным, осунувшимся лицом, он отчаянно стремился сберечь остатки былой купеческой солидности. Фабрикант то сжимал кулаки, то убирал их вниз, пытаясь спрятать пальцы с тюремной грязью под ногтями. Напротив Ардашева, сохраняя ледяное бесстрастие, расположился дон Сальваторе. Он едва успел вынуть сигару, как примостившийся рядом финансист Козимо Фьораванти уже чиркнул спичкой. Сфинкс нехотя затянулся, даже не взглянув на соседа. Антиквар Марко Ринальди тщетно силился удержать серьёзную мину, но его смятение выдавало то, как часто и боязливо он посматривал на остальных. Секретарь Доменико, притаившись в тени массивной колонны, казался почти незаметным. Горничная Кармела, разлив по чашкам кофе, предлагала на подносе запотевшие стаканы с холодным оршадом.

Внезапно двери распахнулись. В комнату стремительно вошёл делегат Червелло, а за ним стражники ввели Алессандро Вьери. Художник, облачённый в дорожный костюм с пышным тёмным галстуком, остановился в нерешительности, держа чемодан. Он явно нервничал, тревожно оглядываясь по сторонам.

Червелло приказал жестом:

— Садитесь, синьор Вьери.

Вьери рухнул в кресло, вжав голову в плечи. Он оказался как раз напротив Ринальди.

— Не успел сбежать, — кивая в сторону живописца, пояснил делегат. — Мои люди только что перехватили этого «да Винчи» у мастерской. Извозчик уже укладывал его чемодан на задок коляски, когда нагрянули ребята из квестуры. А ведь я послал ему повестку. Но, несмотря на это, он решил уехать.

— А разве я арестован? С какой стати я должен вам подчиняться? Да и что за балаган вы тут устроили? Что за актёров собрали? — возмущённо выкрикнул Вьери, и в этот момент он наткнулся на суровый взгляд Сфинкса. — Пардон, господа, прошу меня извинить. Это я так, можно сказать, по глупости ляпнул. Не обессудьте. С кем не бывает? Мысли совсем путаются… Виноват. Прошу покорнейше простить.

— Так-то лучше, — проговорил Червелло и, взглянув на стражников, приказал:

— Станьте у порога.

Итальянские городовые послушно шагнули к дверям и замерли, как часовые.

Сыщик, глядя на дона Сальваторе и Козимо Фьораванти, уважительно склонился и обратился на родном языке:

— Дамы и господа, я искренне благодарю вас за то, что вы прибыли в палаццо. Как вы видите, здесь находится подозреваемый в убийстве графа Монтесано — подданный Российской империи Чаплыгин. Здесь же присутствует и представитель российского консульства — господин Клим Ардашев, о чём свидетельствует предъявленный им документ.

Червелло выдержал паузу. И взоры присутствующих вонзились в Ардашева.

— Клеман, вы русский? — разочарованно пролепетала контесса.

— Француз — русский? — выдавил из себя Сфинкс.

— Ну и дела! — покачал головой Ринальди.

— Именно так, — продолжил полицейский уже на французском. — Синьор Ардашев убедил меня созвать вас здесь как раз для того, чтобы он назвал не только убийцу графа Монтесано, но и вора, похитившего настоящее «Распятие Пацци» работы известного мастера золота и камня Антонио дель Поллайоло. Говорят, именно у него семейство Медичи заказывало ювелирные украшения. По заверениям нашего гостя, он не просто укажет на виновного, но и представит неопровержимые улики, изобличающие злоумышленника. Итак, — он приблизился к свободному месту и, опустившись на него, негромко сказал: — Синьор Ардашев, вам слово. Прошу.

Клим встал. Звук отодвигаемого кресла в застывшей тишине Большой залы прозвучал почти громоподобно. Он аккуратно одёрнул манжеты, и его внимание на мгновение задержалось на Чаплыгине. В глазах фабриканта блеснула робкая искра надежды.

Ардашев посмотрел на бледное лицо контессы, уловил нервный вздох антиквара Ринальди и встретился взглядом со Сфинксом. Дон Сальваторе курил, и струйка дыма поднималась тонкой ниткой к расписному, украшенному лепниной потолку.

— Дамы и господа, — голос Клима, в силу превосходной акустики, проник в самые отдалённые уголки помещения. — Мы собрались здесь, чтобы распутать гордиев узел событий, случившихся почти две недели назад. Для этого необходимо уяснить одну истину: в этом доме, под этими благородными сводами, было совершено два абсолютно разных преступления.

Козимо Фьораванти тихо нашёптывал Сфинксу перевод с французского.

— Прежде всего обратите внимание на характер первого деяния. Подменить шедевр Антонио дель Поллайоло искусной копией, осуществить это так, чтобы долгое время никто ничего не замечал, разыграть эту партию как по нотам — для этого требовался холодный, расчётливый ум эстета. Человек, способный на такое, обладает терпением, утончённым вкусом и, если хотите, своеобразным профессиональным достоинством. Он крадёт, не проливая ни капли крови. Его преступление продиктовано пусть извращённым, но всё же понятным чувством справедливости.

По зале пронёсся едва слышный вздох. Контесса застыла с