Бегство короля - Джорджетт Хейер

того, что король меня поцеловал, но тебе не надо бояться. Я ему не пара, ведь я не принцесса, на которой он может жениться, и не легкомысленная девица, которую можно сделать любовницей.

– Джейн, – вымолвил, неловко замявшись, Ласселс, – короли… м-м… короли, они не совсем такие, как все прочие люди. Они… порой они делают то, что им заблагорассудится, считая себя избранниками Божьими.

– Да, но только не этот король, – возразила Джейн. – Я убеждена, что он волокита, но не насильник.

Джейн говорила так безмятежно, что Ласселс начал сомневаться: а не беспочвенны ли его опасения?

Он сказал по-мальчишечьи прямо:

– Вот что, кузина, ты девушка умная, не из тех, кому легко вскружить голову. Да и потом, он ведь такой урод, правда?

Джейн посмотрела на него с изумлением. Она не считала короля безобразным, хотя смутно припоминала, что при первом знакомстве он показался ей чернявым, с довольно грубым лицом. Однако с тех пор, как король улыбнулся и заговорил с ней, Джейн находилась во власти его прекрасного грудного голоса и не замечала вокруг никого, кроме короля.

Она медленно произнесла, с трудом подбирая слова:

– Разве? Ах да, я, помнится, так считала.

– Удивительно, – заметил Ласселс, – я знаю его всего один день, но у меня такое чувство, что, когда он с нами расстанется, моя жизнь будет пустой.

– Да, – кивнула девушка. – Да. Пустой.

Им обоим вдруг показалось, что тень будущего омрачила гостиную. Джейн не произнесла больше ни слова и, отойдя от кузена, принялась снимать нагар с чадящей свечи.

В тот вечер она больше не виделась с королем. Мистер Томс охотно дал Ласселсу низкую кровать на колесиках. Так охотно, что Ласселс задался вопросом: а не подозревает ли мистер Томс, что Уилл Джексон не тот, за кого себя выдает? Он потихоньку сказал об этом Джейн. Однако она считала, что, даже если ее родственник догадывается о причастности «Уилла Джексона» к роялистам, мысль о том, что это может быть король, ему в голову не приходит. Мистер Томс явно не желал быть посвященным в тайну, поскольку, когда Ласселс принялся рассказывать ему о лихорадке Джексона, мистер Томс поспешно сказал:

– Я не задаю никаких вопросов. Я знаю только, что ваш слуга нездоров и что все это меня не касается.

Ласселс лег спать рано. Скоро к нему присоединился и король, который заявил, придя с обеда, что они попировали куда лучше, чем хозяева в парадной столовой.

Ласселс запер дверь на засов и опустился на колени перед Карлом, чтобы снять с него сапоги.

– Вам было очень неуютно среди грубой челяди, сир? – с тревогой поинтересовался он.

Король сонно улыбнулся, глядя на Ласселса сверху вниз:

– Ласселс, вы напоминаете мне кичливого петуха на куче навоза. Я вам изумляюсь: как это вы путешествуете со мной, недостойным? Я прекрасно провел время среди прислуги, мы с дворецким наперебой рассказывали всякие скабрезные истории. Он честный малый и желает мне ускользнуть от врагов.

– Но надеюсь, он вас не узнал, сир?

– Нет, он предложил мне выпить за мое здоровье, за здоровье Уилла Джексона, и я охотно это сделал. А еще он посочувствовал, что мне придется спать с вами в одной комнате, и сказал, что даже странно, как юноша, имеющий столь добрую наружность, может быть таким суровым хозяином и требовать, чтобы ему прислуживали днем и ночью.

Ласселс помог королю стянуть куртку и с ухмылкой заметил:

– Ручаюсь, что вы красочно описали ему, какой я суровый, сир.

– О да, – кивнул король, кидая на стул рубаху. – Иначе, поверьте, они бы не оказали мне столь теплый прием на кухне!

– По-моему, Джон Томс подозревает, что вы переодетый «кавалер», – сказал Ласселс. – Но вам не нужно его опасаться, сир.

Король забрался в постель и лег.

– Вот и чудесно, тогда я не буду забивать свою голову мыслями о нем, – пробормотал он, закрывая глаза. – Надеюсь, эта кровать не покажется вам слишком жесткой.

– Будьте уверены, сир, не покажется.

– О, я совершенно уверен, что покажется, – возразил король. – Дворецкий говорил, что я отлежу на ней все бока.

– Сир, – сказал Ласселс, – я не думаю, что в этом доме нас подстерегает опасность, однако, может, на всякий случай вы положите под подушку один из моих пистолетов?

– Боже правый! – хмыкнул король. – Вы опять за свое? О, вы такой опасный человек! Положите пистолеты на место и марш в кровать!

Ласселс послушно сказал:

– Да, сир.

Но, удостоверившись, что король закрыл глаза, тихонько положил оба пистолета к себе под подушку.

За ночь не произошло ничего подозрительного, ничего такого, что заставило бы короля и его спутников спешно покинуть дом, однако хотя все было тихо, Ласселс несколько раз просыпался: ему чудились какие-то грозные звуки. Но король мирно спал, и это вызывало у его юного провожатого восторг, смешанный с изумлением. Король не вскрикивал во сне, но однажды пробормотал что-то нечленораздельное. Когда рассвело, Ласселсу пришлось разбудить его. Король подскочил на постели и какое-то время не понимал, где он находится. Часто моргая, он посмотрел на Ласселса и пробормотал охрипшим ото сна голосом:

– За мной, в атаку! Ну, еще один раз! Прошу вас… я прошу вас, джентльмены!

Он осекся, окончательно пробудившись, и сел, прижав пальцы к глазам.

– Сир, вы в Лонг-Марстоне, и вам ничто не угрожает, – с некоторой робостью произнес Ласселс.

Руки короля упали.

– Я помню. Я просто подумал… а впрочем, не важно. Это не имеет отношения к делу. – Карл отбросил одеяло и встал, бодро проговорив: – Помогите мне одеться, Ласселс. Я полагаю, слуга должен принести вам воды для бритья, не так ли?

Король позавтракал в помещении для прислуги и сейчас же отправился в конюшню. Как только Джейн попрощалась с Пэтрами, которые выехали в путь спозаранку, Ласселс велел привести к дому лошадей. Король подвел их к парадному крыльцу, привязал дорожные сумки и подсадил Джейн Лейн в седло. Мистер Томс вышел, чтобы пожелать гостям счастливого пути, но, бросив один-единственный любопытный взгляд на короля, лицо которого было затенено полями шляпы, больше не обращал на него внимания.

Путешественники договорились провести следующую ночь в Сиренчестере, находившемся примерно в двадцати четырех милях от Лонг-Марстона, и ехали туда потихоньку, не встречая по пути ничего такого, что могло бы их хоть немного насторожить. Король пребывал в прекрасном расположении духа и уверял, что его радость омрачает лишь необходимость поворачивать голову всякий раз, когда ему хочется полюбоваться на Джейн. Один раз он пожелал сделать это на ухабах, и они с Джейн чуть не шлепнулись в грязь, поскольку король отпустил поводья и мерин споткнулся, угодив копытом