Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

И надо же такому произойти, через три дня как уехал Никита, Мыльников улучил время и посетил дом Подкорытовых. В избе застал деда Савелия, бабку Фёклу и Ксению. Самого хозяина не было, Подкорытов в эти часы отдавался труду в мастерской резиденции.

– Здравия желаем хозяевам и долго стоять дому вашему, – переступив порог, изрёк Мыльников.

При виде человека в офицерской форме и признав в нём чиновника горно-полицейской канцелярии, все трое напряглись, даже кот, лежавший на вязанной из полосок тряпиц подстилке, насторожился, поднялся и удалился, спрятавшись за печь. Фёкла глазами проводив кота, в уме отметила: «Иль человек недобрый, иль к не добру явился».

Дед Савелий же размышлял: «С чего вдруг власти пожаловали, не с бедой ли какой?..» – а вслух проронил:

– И вам не хворать, милости просим, – с поклоном предложил пройти.

– Не робейте, по долгу службы заглянул. – Мыльников снял фуражку и, присев на табурет, оглядел горницу. – Хорошо у вас, уютно, есть кому убранство наводить, – кивнул на Ксению.

– Все стараемся порядок поддерживать, чистоту уважаем, оттого и уютно. – Фёкла развела руки в стороны ладонями кверху.

– А каково, по службе зашли, неуж воочию обзнакомиться с поселенцами, аль ответ от нас нужен какой? – спросил дед Савелий, спеша узнать причину визита непрошеного гостя.

– Отчасти и так и эдак, однако следует познавать ближе всякого в резиденции, сведения поправлять в документах. По последнему нужда и привела – полных данных в канцелярии недостаёт, – надуманно произнёс урядник, ни на грош не устыдившись лжи. – Всего-то понадобится заполнить кое-какой формуляр, где со слов, где сами изложите. Всем хором нет нужды до канцелярии, достаточно внучке вашей проследовать со мной, там и дополним бумаги прописями. Уж извините, служба есть служба, директивы обязывают.

– Вроде всё с нас ранее описали, но раз так пристало, сходи, Ксения, с господином урядником, разъясни подробности, кто мы и откуда заехали, пущай впишут. – Дед глянул на внучку.

Ксения накинула на себя платок и в сопровождении урядника вышла из дому.

«Чего там за нами недосказанное?..» – с недоумением подумалось деду Савелию.

По прибытии в канцелярию Мыльников усадил Ксению на стул с кожаным покрытием, проявляя максимум внимания и уважительности, в этом прилагал всё умение и усердие.

Ксения сидела на стуле за столом против урядника и от его форменного одеяния и непривычного пребывания в столь таинственной конторе стеснительно глядела на поведение начальника, обладающего местной властью.

Мыльников налил два стакана чаю, один поставил перед девушкой.

– Угощайтесь, – пригласил Мыльников и уселся в роскошное кресло исправника, хотелось придать свою значимость. Так поступить позволяло отсутствие Святослава Герасимовича. Сегодня рано утром он выехал в контору Компании, на Накатами, и обещал вернуться завтра, к исходу дня.

– Да что вы, господин офицер, что вы, неможно так, неловко мне крайне.

– Не стесняйтесь, оставьте волнения и пейте со сладостями, уж уважьте. И давайте оставим формальности, откажемся от выражения «господин офицер» и вообще забудем, что перед вами помощник исправника, обращайтесь проще – Степан Тарасович, а приятнее было бы слышать из ваших уст одно имя – Степан, звучит, вроде как по-домашнему.

– Да полно вам, неловко же, господь с вами, – рделась Ксения от предложенного угощения и облагороженного обращения.

Мыльников оценивающе разглядывал девушку и не мог отвести взгляд. Перед ним сидело воздушное создание невиданной красоты. Той красоты, в которую невозможно поверить. Она внеземная, совершенство природы, способная озарить лучезарным светом окружающее пространство. Одухотворённые задумчивые голубые глаза были настолько прекрасны и глубоки, что вызывало волнительный трепет, отчего урядник боялся потерять дар речи. У Мыльникова в голове пронеслись все девушки, которых он знал, с которыми общался, и вообще из случайных встреч с какой-либо. Собери их всех в одну большую компанию, Ксения затмила бы их всех разом. Пред ним яркое совершенство, от которого невозможно оторвать взгляд. Его прельщали алые губы девушки, схожие с лепестками алой розы, они влекли и искушали его так, что он еле сдерживал свой порыв прикоснуться к ним. А как она говорила – мягким голосом, словно журчал ручеёк, слова исходили из её уст с таким приятным шелестом, что хотелось слушать и внимать. Но не за этим пригласил Мыльников Ксению, не ради созерцать её облик, а иное, сокровенное, затронувшее его душу.

– Смущение вам к лицу, вы представляете собой яркий цветок в этой сибирской глуши. Вам впору жить бы в центре губернии, а то и в Санкт-Петербурге, там ваше занятие.

– Ну, так прямо и скажете, в краску вгоняете, – краснела девушка в замешательстве, не зная, как себя вести.

– Напрасно смущаетесь, по-приятельски с вами разговор веду, и пейте чай с московскими карамельками, а я пока извлеку из шкафа формуляр и расположусь для написания.

Мыльников для видимости, но с деловитостью достал лист бумаги, присел за стол, обмакнул перо в чернила и принялся писать, сопровождая голосом:

– Сего дня со слов поселенки Ксении Семёновны Подкорытовой внесены уточняющие сведения о точности времени покинутого совместно с родственными душами места прежнего жительства и прибытия в Бодайбинскую резиденцию. – На этом Мыльников отложил ручку и оставил в покое ненужную ни для кого бумагу с озвученной записью. Покинет девушка канцелярию, и он тут же избавится от никчёмной бумаги – порвёт на клочки и выбросит для сожжения, чтобы не допустить её обнаружения Ракитниковым, если тот её прочтёт, вызовет недоумение и усмешку, больше того, задаст вопросы, и можно оказаться в нелепом положении.

Общие сведения о поселенцах и так имелись в конторских книгах Компании, и при необходимости можно было ими воспользоваться. Но здесь требовался уряднику повод для общения, из которого не терпелось извлечь пользу.

– Смотрю на вас, Ксения, и думаю, чего так, девушка складная, а не в замужестве, или Семён Савельевич не позволяет?

– Вы меня всё боле в неловкость вводите, – так и не притронувшись к угощению, продолжала смущаться Ксения.

– Вопрос-то житейский, обыденный и нет особенности в том. Вот я, например, холост, в браке не состоял, а время подпирает, семейством пора обзаводиться, и тому положение и карьера способствуют. Вас, Ксения, прямо-таки и без сомнений в жёны взял бы, уважаемой дамой слыли бы на всю резиденцию, со вниманием люди встречали и провожали бы, где случалось появляться вам, уж как поклоны бы вам отвешивали.

– Что вы такое излагаете, уж от волнения говорить мне до невозможности трудно, и не желаю слушать вас о том, – найдя в себе силы, возмутилась Ксения.

– Слыхал, слыхал, вроде уделяет вам внимание некий Никита Огородников, так