Легионер - Гордон Догерти

Затем он обернулся, нашел взглядом Рената и доложил, дрожа от радости:

— Корабли по правому борту, командир!

Легионеры побросали инструменты и кинулись к борту, восторженно вопя и стремясь своими глазами увидеть корабли. Центурион Ренат рассмеялся.

— Идут прямо на нас — судя по всему, теперь «Аквила» останется в хвосте! — пошутил он, сравнивая паруса приближавшихся кораблей и то, что осталось от парусов «Аквилы» и «Весты».

— Теперь мы будем флагманом! — заорал кто-то из легионеров.

Ренат повернулся, чтобы похвалить дозорного — и окаменел, увидев ужас на лице юноши.

— Командир... это не римляне! Это... пираты!

У Рената отвисла челюсть, он бросил панический взгляд на стремительно приближающиеся корабли — и увидел черные флаги на мачтах. Горло мгновенно пересохло, язык превратился в кусок пергамента. Ренат обернулся, мгновенно оценив ситуацию. Броня и оружие свалены в трюме. Баллиста безнадежно испорчена.

Желудок скрутило в тугой узел. «Сделай что-нибудь!» — в отчаянии вопил разум. Ренат вышел из ступора, кинулся в трюм и тут же выбежал, держа в каждой руке по мечу.

— Пираты! К оружию! — взревел центурион.

Драгоценные минуты утекали прочь. В суматохе и толчее легионеры наспех вооружались, разбегались по местам — но за это время пиратские суда подошли совсем близко. Впереди шла массивная квинкверема. Центурион судорожно моргнул при виде несметного количества бородатых, дочерна загорелых пиратов, потрясавших ятаганами и выкрикивающих проклятия в сторону римлян.

Пираты Понта Евксинского никогда не оставляли живых свидетелей — на этом основывалась их зловещая репутация.

Пиратский флагман стремительно подошел к «Весте» — и абордажные крючья впились в ее борт, словно орлиные когти. Легионеры попятились, сбились в кучу, теряя оружие и ломая строй. Ренат увидел это — и железная воля центуриона мгновенно победила простой человеческий страх.

— Сомкнуть строй! Держать квадрат! Зазор между щитами — только, чтобы просунуть меч! Не злите меня, трусливые ублюдки! Щиты примкнуть!

Слыша знакомый рев, солдаты пришли в себя, выровняли строй — и посреди палубы ощетинился пиками и мечами железный квадрат римских щитов. Как раз в этот момент пираты горохом посыпались на палубу «Весты». Наскоро прошептав молитву Митре, центурион Ренат рявкнул:

— Держаться, парни! Они ничего не должны увидеть, кроме наших щитов и наших мечей.

Как волны обрушиваются на одинокий утес — так понтийские пираты набрасывались на несокрушимый римский строй. Набрасывались — и откатывались назад. Их предводитель яростными воплями подбадривал своих головорезов, стоя на планшире и держась за канат. Его длинные волосы, свернутые в тугой узел на макушке, были окрашены в неестественно яркий красный цвет; острые, как у зверя, клыки сверкали на солнце. Римляне были окружены со всех сторон — и все же сопротивлялись.

— Тесните их к борту! Держи... — Ренат захлебнулся собственным криком, когда изогнутый пиратский клинок вонзился ему в плечо.

Ослабев всего лишь на мгновение, центурион с ревом отскочил в сторону, наискось рубанул мечом, затем укоротил на голову следующего нападавшего — и вновь укрылся за щитом. Еще один искусный маневр — и меч вошел прямо в грудь очередному пирату.

Враги падали вокруг, как подкошенные, и центурион, впавший в боевое неистовство, чувствовал себя неуязвимым и могучим. Однако погибали и римляне — менее половины его центурии все еще держались на ногах. Кровь хлестала из раны на плече, но Ренат запретил себе думать об этом. Он бросил отчаянный взгляд на море — насколько далеко от них «Аквила», их единственное спасение?! Однако вместо «Аквилы» он увидел, как второе пиратское судно подходит к левому борту «Весты».

Отчаяние навалилось черной стеной. Пираты прыгали на борт римской триремы, и им, казалось, не было конца. Самое же плохое заключалось в том, что они заходили с тыла...

Центурион отбил удар меча, потом, рыча, притянул к себе уже мертвого легионера.

— Не сдавайся, Минуций! К бою, Рим!

Словно обезумев, он в одиночку бросился на пиратов, сея смерть в их рядах, не обращая внимания на кровавое месиво у себя под ногами. Подхватил из чьей-то мертвой руки второй меч, убил еще двоих, ушел из-под удара третьего, снес голову четвертому...

Он не почувствовал удара ятагана. Только шелест стали в воздухе, тупой удар в плечо и какой-то глухой стук. Только через долю секунды пришло осознание того, что стук издала его собственная рука, отрубленная по самое плечо. В глазах потемнело. Центурион Ренат чувствовал, как жизнь оставляет его — но продолжал сражаться. Уже сквозь кровавый туман разглядел он силуэты знакомых кораблей — это были римляне. «Они сделали это! Они пришли!» — прошептал умирающий центурион.

Было слишком поздно — для центуриона Рената все закончилось. Однако его люди были все еще живы — и они дождались помощи.

«Аквила» все-таки успел!

Паво до крови прикусил губу и привстал на цыпочки, чтобы видеть происходящее из-за могучего плеча Зосимы.

«Веста» судорожно вздрагивала, словно умирающая газель — и словно кровожадные львы, ее пожирали пиратские корабли. Пена на волнах вокруг корабля была не белой — красной. Крики и лязг металла заставляли кровь замерзнуть в жилах.

Нос «Аквилы» ткнулся в борт умирающего корабля. Паво быстро взглянул на Суру, стоявшего рядом с ним.

— Я тебя прикрою! — твердо сказал он.

Сура кивнул, закусив губу, и переступил с ноги на ногу.

— Проклятие солдата? — нервно хихикнул Паво.

Полный мочевой пузырь внезапно напомнил о себе и ему тоже. Сура кивнул и залился тихим нервным смехом.

Галл, стоя на носу, повернулся к девяти десяткам легионеров и заорал:

— Покажем этим ублюдкам, что значит — легион! За империю!

Солдаты завопили и бросились вперед. Гребни интерсиз, словно плавники акул, потекли над бортами римских кораблей. Паво и Сура орали вместе со всеми и вместе со всеми мчались вперед, даже не глядя под ноги.

Пираты, захваченные врасплох этим яростным натиском, в замешательстве отхлынули назад, к правому борту. Они слишком много сил и людей потратили на первую атаку, а потом слишком рано расслабились, почуяв победу — теперь же на них надвигался новый и свежий противник.

Жалкие остатки четвертой центурии, всего несколько человек, залитых кровью, скорчились на палубе «Весты».

— Держать строй! — рявкнул Галл. — Тесните их!

Паво едва не вырвало, когда совсем рядом с ним из распоротого живота легионера четвертой центурии вывалился ворох окровавленных кишок. Парень был едва ли не младше самого Паво... В следующее мгновение, уже мертвый, он лишился еще и головы. Паво затрясло — но на переживания времени не было.