Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Выехавший утром рано, задолго до рассвета, Киргиэлэй уже отмахал на лошади большую часть пути. Несколько дней, проведенных в деревне, были наполнены только хлопотами по хозяйству. Построенный при помощи друзей и родственников в прошлом году дом ещё до конца не осел, а летом он не успел повторно проконопатить, поэтому в сильные морозы со всех углов дома дуло, и намерзал иней. Пришлось снаружи углы залепить мокрым снегом и накидать снега вместо завалинки. Вроде стало теплее. Пробыл он дома целую неделю, и получается, что целую неделю капканы не проверял. Напарник Семен тоже должен был отлучиться домой после его возвращения. Заждался небось. Дома он не был с тех пор, как осенью заехали на угодья. Наверное, прихватит Новый год в деревне, ему придется ведь ещё всю пушнину сдавать, в том числе и его добычу. Приемщик пушнины всегда приезжал перед самым Новым годом, когда из леса возвращались многие охотники. Киргиэлэй праздники не любил, оттого на праздники в деревню не стремился. Мог иногда выпить, но лишнего себе не позволял, а Семен баловался. Вот и сейчас он вез по его заказу водку. Укутал и уложил бутылки в самую середину мешка. Не должны были замерзнуть. А то привезет кусок льда в лопнувшей бутылке, нехорошо ведь будет.

Конь за эти дни отъелся немного и отдохнул. На охоте даже выносливая лошадь сдает. К весне шкура да кости остаются, несмотря на бережливое отношение. Осенью у Киргиэлэйэ выбора не было. Досталось ему то, что дали. Совхозных лошадей вроде много, но наезженных совсем мало. Многие из года в год берут одних и тех же лошадей, а он начал охотиться только в позапрошлом году. Второй сезон получается. Раньше лошадь эта была под Миитээски, и он на нем несколько лет охотился, осенью даже приходил к Киргиэлэю, чтобы коня повидать и рассказать про всякие взбрыки этого коня. При этом, конечно же, не побрезговал выставленным Киргиэлэйем угощением. Из его рассказов следовало, что лошадь крепкая, выносливая, но иногда пряталась от хозяина или же уходила далеко, одним словом, ленивая. Что и подтвердилось впоследствии. Пока друг к другу привыкали, Киргиэлэй перепробовал много ухищрений. Вначале по утрам коня подманивал, держа мешок с овсом в одной руке, а в другой уздечку и пряча её за спиной. В скором времени лошадь его раскусила и перестала подходить. Тогда он уздечку стал прятать за спиной, засовывая за пояс. При этом, подманивая коня, он показывал мешок и пустую руку. Затем стал прятать уздечку в мешок и крутиться вокруг себя, чтобы показать, что нет при нем уздечки. Потом за пазуху. Все его ухищрения конь разгадывал. Тогда Киргиэлэй уже вынужден стал стреноживать коня. Только так он мог по утрам без особых проблем ловить и седлать его. Семен только посмеивался его ухищрениям.

Остаток пути был по санному пути. Наезженная автомобильная дорога, по которой добирались до ближайшей, но неблизкой деревни, свернула в сторону реки, а санный путь, которым пользовались только Киргиэлэй да Семен, направился в сторону гор. Началась граница угодий, тем не менее до избы было два-три часа ходу.

Угодья славились с давних времен. Много было всегда и соболя, и дичи, и зверя. В этом году заячьих троп было как никогда много. Они с Семеном добывали достаточно. Сразу ошкуривали и продавали. Совхоз не принимал заячьи шкурки, а люди шили себе и детям одежду, одеяла теплые получались. Но основным объектом охоты был всё-таки соболь. Добывали также белку, ондатру, лисицу, если попадалась, рыся добыть считалось большой удачей. Волк в угодьях не появлялся уже несколько лет. Это после применения ядов поголовье резко сократилось, и хищник перестал подходить к людям близко.

По пути к избе заряженных капканов у Киргиэлэйэ не было, поэтому он шел безостановочно. Стало темнеть, когда путник выехал на обширное поле, местами заросшее островками высоких кустарников. На этом поле летом тут совхоз заготавливал сено, а вывозили всегда ближе к весне. Места тут были пойменные, каждую весну стекавшая с гор речка заливала луга, поэтому на плохой травостой никто не жаловался.

Запах дыма Киргиэлэй ощутил сразу. Дым от печки стелился слоеным туманом по всему полю, застыв на уровне вершины деревьев и охватив всё открытое пространство. Домик виднелся на дальней опушке, откуда послышался лай собаки. Конь, почуяв скорый отдых, без понуканий ускорил шаг, высоко поднимая голову и оглядывая поле в поисках своего товарища – коня Семена, и негромким ржанием окликая его. За кустами послышалось ответное ржание и оттуда скорым шагом, в упор глядя на всадника и коня, вышел высокого роста рыжий конь.

Семен встретил, стоя на крыльце, и сразу принялся помогать слезть с коня и снять поклажу. Киргиэлэй, слезавший с лошади, за весь день пути всего один раз по малой нужде, тяжело, почти что со скрипами в суставах, сполз с коня, поддерживаемый Семеном, и, выпрямляя спину, улыбнулся другу:

– Соскучился, Семен?

– Давай, давай, не скалься. Проходи в дом, я разнуздаю коня и вещи занесу.

Жилище охотников было добротное. Наверное, даже самое лучшее в совхозе. Построенный из лафета, с крашеными полами, кирпичной печью и даже со ставнями дом ни у кого бы язык не повернулся назвать охотничьей избой. Летом тут короткое время жили сенокосчики, а остальное время охотники и изредка проезжающие.

– Курить привез? – был самый первый вопрос Семена по возвращению в дом. – Я тут совсем опух без курева. Все окурки скурил, вон даже в сарае всё вытряс. В мешке папиросы?

– В мешке. Там вся твоя посылка. И водка, и продукты. Сам увидишь, – раздеваясь и развешивая для просушки одежду ответил Киргиэлэй. – Ты-то как тут? Что интересного?

– Погоди. Сейчас закурю и всё расскажу.

Раскрыв пачку папирос «Беломорканал», Семен уместился возле дверцы печки и с аппетитом несколько раз глубоко затянулся, выдыхая дым в печное поддувало, и только после этого обернулся к другу.

– Ну вот, теперь жить можно, а то уши уже пухнут. Не поверишь, реально это ощутил. В деревне какие новости?

– Там все по-старому. Все живы, здоровы, фильмы индийские, говорят, привезли. Так что посмотришь их. Все в хлопотах и заботах перед праздниками. Толком никого и не видел. Провозился с утеплением дома.

– Я тебе говорил, стены бы осели, и только потом бы переехал. Жить ведь есть где. Родители в огромном доме сами живут. Жил ведь с ними – и дальше бы жил.

– Перестань. Уже всё. Уже переехал ведь. Чего теперь. И говорили мы с тобой уже на