Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

– Бросили, видать. Вернутся – заберут. Постоянно же у них так. Поехали, Мэхээлэ.

– Давай всё-таки посмотрим кабину. Мало ли что? Иди сходи. Проветришься заодно.

– Зачем мне проветриваться? Не надо мне этого. Снег месить не хочется. Ну да ладно, схожу, опорожниться ещё надо.

Вначале помочившись Халтай направился к кабине машины. Загребая ногами по глубокому снегу, он подошел к двери и, ухватившись за ручку, поднялся на подножку. Заглянул через стекло, затем открыл дверь и, обернувшись к Мэхээле, развел руками и помотал головой. Мэхээлэ махнул ему рукой, чтобы тот вернулся.

Когда Халтай сел в машину, Мэхээлэ тронулся.

– Что, в кабине совсем холодно?

– Да. Там задубело уже всё.

– Вещей нет никаких?

– Нет. Только термос в дальнем углу лежал.

– Интересно, термос-то уж должны были забрать.

– Может, забыли?

– Погоди, ты же шел к кабине по целяку? Следов никаких же не было?

– Нет не было. И с другой стороны не было никаких следов. Это я заметил, когда ссал.

– Непонятно что-то. Он не мог ведь из кабины выйти и по кузову пройти до дороги. Так?

– Ну так. Кузов-то ещё и груженый. Это ж как высоко надо забираться!

– А куда тогда водила делся? Не мог же он просто так исчезнуть. По-моему, надо вернуться и внимательней посмотреть. Может, в кабине темно было, и ты не увидел чего-нибудь?

– Какое там темно. Солнце же светит вовсю.

– Нет, что-то всё-таки не так. Давай вернемся. С другой стороны кабины посмотрим. Вдруг да что?

– Нет там никого, но если хочешь, давай вернемся.

Машина уже успела отъехать метров на триста. Чтобы такое расстояние не возвращаться задним ходом и чтобы не разворачиваться на узкой дороге, решили вернуться назад пешком.

Подойдя к машине, Халтай сразу заглянул за машину, но там снег лежал нетронутый.

– Мэхээлэ, и тут никто не ходил. Значит, водила всё-таки поверху вышел к дороге.

– Погоди с выводами. И на дороге ведь следов нету.

– Так мы же и топтанули, наверное. Или он сразу сел в другую машину. Прошел поверху, спрыгнул на наезженную дорогу и сразу сел в следом идущую машину.

– Да говорю же, подожди с выводами. Посмотри внимательней следы. Эта машина шла в колонне последняя. Он, чтобы сесть в другую машину, должен был пройти по дороге какое-то расстояние. Но я же следов человека на дороге не видел. Я же еду и смотрю на дорогу, не отрывая глаз. Нет нигде следов водителя. Нет, и всё. Ничего не понимаю. А ты в кузове посмотрел?

– Давай ещё раз посмотрю.

С этими словами Халтай вновь поднялся на подножку и заглянул в кузов. Кузов был полон разными запчастями, коробками и ящиками. Для пущей убедительности Халтай поднялся наверх и, спотыкаясь, прошел поверх груза до заднего борта и спрыгнул вниз, оставив глубокий отпечаток следов обуви в автомобильной колее.

– Говорю же, нет никого.

– Ладно, пошли, – выходя на дорогу, проговорил Мэхээлэ.

Идя по дороге к своей машине, Мэхээлэ в последний раз обернулся к машине и:

– Погодика, Киэсэ. Постой тут. Я быстро.

Вернувшись к брошенной машине, Мэхээлэ прошел к кабине спереди и, ухватившись за решетку радиатора, поднялся на бампер. Халтай все эти действия Мэхээли наблюдал с интересом и даже подумал, что друг решил что-то снять с машины. Мэхээлэ поднял крышку капота и сразу крикнул и стал махать рукой Халтаю.

– Киэсэ, Киэсэ, иди сюда! Он тут. Вот он лежит.

Халтай, удивленно раскрыв глаза, побежал к Мэхээле.

Скрючившись вокруг высокого корпуса воздушного фильтра, неизвестно каким образом уместившись на трубках и проводах, укрывшись войлоком, служившим утеплением для двигателя, лежал человек, одетый в валенки, утепленные брюки и куртку, с вязаной шапкой на голове. А от давно заглохшего двигателя веяло ледяным холодом.

Мэхээлэ сразу сунул ладонь за шиворот и почувствовал еле ощутимое тепло тела. Сам мужчина был нем и неподвижен. Было непонятно – дышит человек или нет.

– Что будем делать? Он хоть живой? – Вопрос Халтая завис в воздухе.

Сообразив дальнейшие свои действия, Мэхээлэ соскочил с бампера и побежал в сторону своей машины. При этом на ходу бросил Халтаю:

– Киэсэ, я машину подгоню.

Халтай понял, что водитель живой, и, чтобы как-то помочь ему, затянул на горле застежку куртки, глубже натянул шапку и стал плотнее укутывать войлоком, приговаривая:

– Эх, как же так-то?! Как же тебя угораздило? А ведь могли и не найти. Спасибо Мэхээле, сообразил. Я бы мимо прошел и не заметил. Держись, браток, держись, в кабине тепло, сразу полегчает.

Мэхээлэ, сдавая задним ходом свой зилок, вскоре подъехал к КрАЗу. Подойдя, сказал Халтаю:

– Давай вытаскивай его, я на плечи возьму, а потом ты в кабину заскочишь и туда затащишь. Только поосторожней. Весь обмороженный он. Главное, руки и ноги смотри, а то стукнешь обо что-нибудь сильно – парня без руки или без ноги оставишь.

– Знаю, Мэхээлэ. – Халтай отвечая другу, стал вытягивать замерзшего из-под капота.

Пока Халтай вытягивал водителя из-под капота и передавал другу, а Мэхээлэ осторожно взвалив его на плечо, нес к своей машине, тот не издал ни звука. Водитель, на удивление, оказался совсем легким, а на плече лежал, как обрубок бревна, – не согнулся и не прогнулся.

Первым в кабину забежал Халтай и стал затаскивать водителя.

– Пройди дальше, Киэсэ, я тут сяду.

Халтай передвинулся на водительское кресло, а спасаемого поместили посредине.

– Надо раздеть его. Всю одежду надо снять. – С этими словами Мэхээлэ начал сдергивать с водителя одежду. Скрюченные руки не давали возможности снять одежду, а когда попробовали выпрямить руку, водитель издал звук, похожий то ли на стон, то ли на выдох воздуха.

– Живой. Стонет. Мэхээлэ, давай разрежем одежду, а то, пока дождемся, когда он руку выпрямит, он и впрямь помрет. – С этими словами Халтай, не дожидаясь ответа, стал рыться в своем рюкзаке, откуда вытащил якутский нож.

– Халтай, не режь всю одежду, пока только верхнюю. Э-э, Киэсэ.

– Ладно тебе. Знаю, что все так меня называете, а в глаза – Киэсэ, – ворча, но не останавливаясь, проговорил: – Сейчас другое, потом поговорим.

– Куртка демисезонная, что ли? Совсем тонкая. Это им выдают в артели или как? В кабине же зимнего ничего и не было ведь?

– Нет. Там другой одежды не было.

– Тогда понятно, почему пешком потопал, как машина заглохла. В такой одежде далеко не уйдешь.

– Держи, Мэхээлэ, руку. А то сейчас точно золотаря порежу.

– Не любят они, когда им говорят «золотарь». Они говорят «артельщики». Многие из них золото и не видят совсем. Слесаря, сварщики, трактористы, повара они