Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

– Из Липецка я.

– И давно водителем?

– Давненько. Семь лет на грузовиках. На дальние рейсы ходил.

– У себя дома?

– Да.

– Оно и видно. Машина совсем к морозам не готова. Воду не слил. Одежды зимней никакой. Ну, в общем, дома бы остался – проблем бы не было.

– Ну всё, мужики, надо выдвигаться, – обрывая никому не нужный разговор, проговорил Мэхээлэ.

Поменявшись местами, друзья уложили Кирилла между собой: его голову Халтай устроил у себя на ногах, а ноги, укутав их своей безрукавкой, Мэхээлэ тоже положил себе на ноги.

– Немного проедем вперед и развернемся на мари, – сказал Мэхээлэ и тронул машину.

Спуск и выезд на широкую марь много времени не заняли. Доехав до намеченного места, Мэхээлэ съехал с дороги и, когда стал разворачиваться, Халтай воскликнул:

– Мэхээлэ, кажется, золотари едут! Во-он видишь, на опушке?

– Да. Вижу. Хорошо, если они.

– Не бросили, – пытаясь разглядеть своих, бросил Кирилл.

Задним ходом вернувшись на дорогу, Мэхээлэ остановил машину, и все втроем напряженно уставились в приближающуюся машину. Это был «Урал» с желтой автобусной будкой.

– Кажется, наши. Есть в артели такая машина. Но в колонне её не было.

– Тогда, может, другие едут? Ладно, подъедут, увидим.

Вскоре «Урал» поравнялся с зилком и остановился. Мэхээлэ и Халтай вышли из кабины, а из «Урала» высыпали несколько человек.

– Здравствуйте. Вы видели, по дороге старый КрАз, бортовой? Идет со стороны города с грузом.

– Вон ваша потеря. В кабине сидит, – показал пальцем на Кирилла Халтай, – что же вы своих бросаете-то? Живой ваш парень.

Приезжие бросились к зилку и вскоре вытащили Кирилла и на руках понесли в будку «Урала». Все сгрудились вокруг спасенного и перестали обращать внимание на друзей. Немного потоптавшись, Мэхээлэ выговорил:

– Ну и хорошо. Теперь их забота, а мы давай, едем дальше. Забот ещё полно.

– Вот и хорошо. Мясо заждалось.

Объехав «Урал» по целяку, ЗИЛ двинулся дальше. Оставалось совсем немного до сворота.

– Поскорее бы довезли до врачей, иначе насмарку всё может пойти. Ты видел, пальцы рук почти не шевелятся. Вроде кровь стала циркулировать, но не шевелятся. – Мэхээлэ оборачиваясь к Халтаю, сказал:

– Да видел. Но у меня другой вопрос. Почему они так долго ехали? Если бы не мы, парень бы совсем замерз. Что за отношение к людям?

– Погоди. Не торопись, мало ли что могло произойти. И машина-то не из колонны ведь, а из артели. И быстро, получается, доехали. Сворачивать где будем? Я по этому ручью не ездил, не знаю.

Друзья к тому времени выехали на долину небольшого ручья. Несмотря на глубокий снег, было видно, что ручей весь оброс кочкарником.

– По той стороне, вдоль опушки надо заезжать. Кочки меньше. На тракторе там всегда заезжали.

– Ладно, перекусить бы надо. На той стороне остановлюсь. Поедим чего-либо.

– Согласен. У тебя еда и напитки вкуснее, Мэхээлэ, – скаля зубы и качая головой, высказал Халтай.

– Хорошо. Не каждый день человека спасаем. Надо духов угостить хорошо.

– Почему только духов, я же тоже помогал, – искренне поверив Мэхээле, перестал скалиться Халтай. – Мне же тоже можно? Или нет?

– Ха-ха-ха. Поверил? Ладно и тебе налью, конечно. Заслужил.

Не сворачивая с дороги Мэхээлэ остановил машину и, по привычке глянув в зеркало заднего вида, увидел подъезжающий «Урал».

– О, как быстро! Наши друзья подъехали. И почему не в поселок?

С этими словами он открыл дверь и вышел из кабины. Халтай тоже выбрался из кабины и встал рядом с Мэхээлей, сзади машины. Из подъехавшего «Урала», как и в первый раз, выскочили несколько человек. Из них самый возрастной подошел к друзьям и поочередно пожал каждому руку:

– Михаил Игнатьевич, председатель артели. Не успели даже спасибо сказать. Еле догнали.

– А что сюда? Надо в поселок, к врачам, его. Срочно притом, – не удержался Халтай.

– Не беспокойтесь. Мы уже вертолет заказали, в город полетит Кирилл. Вертолет уже в воздухе, должен приземлиться там, где мы встретились. Так что совсем скоро он будет в руках врачей. А вам огромное спасибо. Теперь наша артель вам очень многим обязана. Приезжайте. Будете у нас как дома. Да и мы к вам скоро заедем. Только скажите, как вас зовут и где найти?

– Зачем, не стоит. Мы же в тайге. Тут каждый должен помочь другому. Тем более если беда. Не стоит. Ну а спасибо мы принимаем. – Мэхээлэ в ответ крепко пожал Михаилу Игнатьевичу руку.

– Спросить хочу. – Халтай вмешался в разговор. – Что так долго ехали спасать?

– Хорошо, хоть смогли прорваться. Отсюда недалеко, около десяти километров, подъем есть. Из речной долины потом дорога на перевал идет. Знаете, наверное, там из трех машин последняя при подъеме назад покатилась и поперек дороги стала? Ни пройти, ни объехать. Прождав какое-то время, решили переднюю машину отправить самостоятельно в артель, чтобы помощь выслали. И вот мы здесь. Смогли объехать. Пришлось прорубать объезд. Трудный рейс выдался. Ну ладно. Понимаю, конечно, что помогать друг другу надо. Но в гости ждите. Договорились?

– Да. Будем рады. А Кирилл пусть быстрее поправляется.

– Передам.

Из огня в полымя

Солнце, едва выглянув из-за верхушек деревьев, уже начало клониться к закату. Стояли самые короткие дни и самые длинные ночи. За едущим на запад всадником стелился туман, надолго зависающий над дорогой, а там, где недавно кормился табун лошадей, туман и вовсе не желал улетучиваться, превратившись в небольшое облако, зависшее в нескольких метрах над землей.

Всадник время от времени подстегивал коня, размахивая одним концом недоуздка, но не нанося ударов по лошадиному крупу. Привычному коню и этого было достаточно. Кося глазами на крутящийся над головой недоуздок, конь ускорял шаг, но, пройдя совсем небольшое расстояние, переходил на привычный ритм движения. Скрип снега под неподкованными копытами и фырканье лошади были слышны издалека. Звенящий, почти хрустальный от мороза, воздух, не задерживая в своих невидимых закоулках, звуки разносил далеко.

Мужчина средних лет был одет в синюю куртку с надписью на спине «Бамстроймеханизация», к подолу которого были пришиты обрезки солдатской шинели, закрывающие ноги всадника до голени. Обут он был в стоптанные старые оленьи унты, к голенищам которых также были пришиты обрезки шинели высотой выше колен с подвязками вокруг бедер. На голове громоздилась видавшая виды старая шапка из шкуры рыси, наушники которой были опущены и подвязаны под подбородком. На руки были надеты большие бараньи рукавицы – единственные более или менее новые предметы гардероба. К седлу сзади приторочен большой матерчатый мешок. И всадник, и конь были сплошь покрыты куржаком. Было понятно, что едет