Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

– Так не говори. Может, наоборот, повезло.

– Какое там.

Усмехнувшись, Мэхээлэ выжал сцепление и тронулся. При этом почувствовал запах свежевыпитой водки. Хлебнул ведь всё-таки Халтай, но ничего ему не высказал. Толку не будет, а спиртного вроде уже нет.

После деревенского тумана открылись знакомые просторы, а небо сияло мигающими, но совсем мелкими крохотными звездами. Казалось, что и звезды от мороза скукожились. Машина уже стала замерзать, а старые советские покрышки, изготовленные из толстой резины, задубели настолько, что каждая кочка чувствовалась теперь, как у безрессорной телеги, скрипами и ударами.

– Как соболь в этом году? – оборачиваясь к насупленному Халтаю, спросил Мэхээлэ.

– Аа, вроде неплохо, – махнул рукой тот, – сезон ведь не кончился, весна покажет.

– Ну да. А как по сравнению с прошлыми годами?

– Слабее, чем в прошлом. Но ты же помнишь, сам ведь охотишься, в прошлом году миграция хорошо прошла. Соболя много было. А в этом году ни миграции, ни голубики. Но откуда-то берется соболек. Потраченные деньги должен восстановить.

– Это же хорошо. Если к Новому году так, то к концу сезона вообще хорошо будет.

– Да. Вчера на свои угодья Маппый должен был поехать, но следов-то нет. Вчерашняя пороша так и не наезжена. А позавчера колонна золотарей проезжала по селу.

– Ко мне один водила позавчера заезжал. Знаком с ним давно. Однополчанин. Из Иркутской области. Уже который год в эту артель подряжается водителем. Говорит, что в этом году новых много из южных областей. Оказывается, даже машину утеплять не умеют. Как будут по зимнику мотаться, ума не приложу, говорит. Помнишь, ещё при советской власти двое дальнобойщиков на этой дороге замерзли? Одни выехали, без колонны. А потом их на Березовом ручье через несколько дней нашли.

– А наши что, лучше? Так же замерзают каждую зиму. Русские – живучий народ. Быстро приноровятся. Да и своих они не бросают.

– Да-а, это есть у них. А помнишь, семья на трассе замерзла? Ни одна машина не остановилась. Мужик ещё на снегу написал номера проехавших и не остановившихся машин.

– Помню. Вообще невообразимый случай. Ни в голове, ни в душе это не вмещается. Как так можно было? – разгорячился Халтай. – А ещё был случай. На переправе между Якутском и Нижним Бестяхом подросток замерз. Прямо на дороге. Совсем легко одетый пошел с другом. А друг-то по сезону был одет. А когда почти до середины реки дошли, у пацана колени совсем начали отказывать. Замерзать. Какое-то время его второй тащил и пытался остановить машины, но их просто объезжали и ни один не остановился. Наверное, думали, что пьяные. Тогда, оставив друга, одетый побежал за помощью в Бестэх. А когда с гаишниками вернулся, пацан уже совсем холодный был. Не спасли его. Вот так и живем.

– Да, правильно говоришь. Тоже не понимаю. То ли от равнодушия, то ли от жестокосердия нашего это всё. Или же настолько привыкли к холодам, что опасности порой не видим. Но вот, как и мы с тобой, со многими на такую тему говоришь, а все адекватные и всё понимают. Ругаются все. А на деле что получается? Несколько лет назад мы ехали по трассе утром рано. На речке Табалаах есть стоянка. Наверное, знаешь. Я смотрю, там уазик-микроавтобус стоит. А рядом, со стороны салонной двери, стоит двадцатилитровая канистра. Мы проскочила дальше, останавливаться не стали. Были в райцентре по делам и вечером возвращались домой. Мы тогда ехали на двух машинах. Подъезжая к стоянке уже по темноте, решили остановиться. Я заворачиваю машину на стоянку и вижу, что уазик так же стоит на месте и канистра, как стояла утром, так и стоит. Я сразу заподозрил неладное и, оставив машину с включенными фарами, светящими в салонную дверь, вышел и открыл дверь уазика. Машина была незаведенная. Прямо передо из-под ватного красного одеяла торчала босая нога. Я ухватил эту ногу и тут же отдернул. Ощущение, одинаковое с тем, как берешь в руки мерзлое мясо. Слева от двери сидел молодой человек. Я также ухватил его за ноги с внутренней стороны бедра. За ляжку. Нога оказалась теплой, и мы его сразу потащили в свою машину. В кабине оказался ещё один человек. Вернее, труп. У того уже и глаза остекленевшие были, а когда я тронул его за плечо, оно было уже как каменное. Подумали, что остался в живых только один. Когда мы его грузили в машину, он стонал. Получается, что был в сознании. Но ни на какие вопросы не отвечал. Когда уже решили трогаться, меня что-то сподвигло посмотреть ещё раз человека, лежащего в салоне под одеялом. Но я решил посмотреть против света фар. То есть с другой стороны салона через стекло, с улицы. Оттуда я увидел, что из-под одеяла вьётся парок. Оказывается, дышит человек. А мы его чуть не оставили помирать. Укутанного в одеяло и забрали. Поместили во вторую машину и сразу, конечно, повезли в райцентр. На следующий день узнали, что молодой человек, сидевший в салоне слева от двери, умер. А тот, который из-под одеяла, жив остался, но ему ампутировали обе ступни и одну руку. Точнее, кисть руки. Вот как бывает. То ли задохнулись, то ли замерзли, я не знаю. Много таких случаев. Это сейчас машины надежные, сильные. Без особой опаски можно ездить. А были же другие времена, другая техника. Но я и сейчас, как раньше, когда из поселка куда выезжаю, обязательно теплую одежду и обувь беру с собой. Мало ли что может случиться.

– Правильно говоришь. Так и должно быть. Мэхээлэ, что-то мы с тобой нехорошие разговоры завели. Не к добру будут они.

– Перестань, такие разговоры нужны. Всегда наших морозов опасаться надо. Будь ты местный или приезжий.

– Когда каждый раз на технике в лес выезжаю, я всегда побаиваюсь. Вдруг что. Правильно ведь? И ты, наверное, так же? Ведь всю жизнь на технике. Скажи.

– Да, так и есть. Даже летом. Ладно, давай поменяем тему. Правильно говоришь, нечего такими разговорами опасность завлекать.

Стало светать. Свет фар потускнел, а утренняя серость стала превращаться в яркий солнечный день.

Зилок, не спеша и не напрягаясь, поднялся на перевал и остановился возле обвешанного разного рода подношениями и кусками материй дерева. Мэхээлэ, потягиваясь, вышел из кабины и положил сигарету на ветку дерева. Халтай вышел из кабины с термосом. Также положил сигарету и разлил по кружкам чай с молоком. Распивая чай, Мэхээлэ заметил открытку с изображением каких-то красивых мест и надписью «Пенза».

– Ты глянь, Киэсэ, приезжие русские-то от