Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Шатун

Этот случай произошел неподалеку от деревни, расположенной на берегу реки Алдан, правого притока могучей красавицы Лены. Тридцатисемилетний местный охотник по имени Егор в тот год заключил договор с местным монополистом, концерном «Якутохота», на добычу соболя. Территория охотничьего угодья небольшая и располагается между двух небольших речек – правых притоков Алдана. Напрямую от охотничьей избы до родной деревни Егора расстояние небольшое, где-то около тридцати пяти километров, по реке же на моторке оно составляет около семидесяти километров. Изба Егора располагается на невысоком берегу речки под названием Кюргэлэх, берущей начало с островерхих отрогов Верхоянского хребта. В эти места мало кто мог добраться в летнее время, речка мелеет, доехать можно разве что на водомете – подвесном моторе для мелководья. В зимнее время от избы до ближайшего зимника, по которому начинают ездить уже в ноябре, совсем недалеко, всего лишь девять-десять километров. Места тут богаты разной дичью. Рыба никогда не переводится. В зимнее время пушнину всегда добывали вдоволь.

Год выдался неурожайный. Летняя жара выжгла все ягодники, а грибы в августе так и не появились. Сколь ни ходили местные жители в лес по грибы и ягоды, все было напрасно, набрать не удавалось. Зато в лесу часто встречались медведи, переставшие бояться людей. Ходили разные слухи о том, что где-то медведь задрал скотину, что видели зверя совсем рядом с жильем и прочее в том же роде. Но тем не менее, несмотря на все осень пришла, настали холода и у людей появились совсем другие, нежели летом, заботы. Егор, подписав договор и, как всегда, не получив даже аванса, стал своими силами готовиться к зимней охоте.

Пользуясь тем, что к избушке до начала ледостава можно было добраться на моторке, он на несколько дней вместе со старшим братом Николаем, тоже заядлым охотником и рыболовом, решил съездить и заготовить на зиму дрова, прибрать и отремонтировать избу, развороченную весной медведем, завезти бензин и подправить лабаз. Попутно решили поохотиться и порыбачить.

По прибытии на место братья, не сумев пересилить свой азарт, сразу же взялись за ружья и удочки. Успели наловить рыбу, засолить ее, часть закоптить. Расставив сети, сами мотались по речке на моторе и на спиннинг ловили таймешат и ленков. Как раз к тому времени начался ход рыбы, и нагулявшаяся за лето молодь спускалась с ручьев и речек, берущих начало в горах. Кидали спиннинг на спор, кто вытащит больше или самую крупную рыбину. У Николая снасть была добротная, его постоянно снабжал разными блеснами, катушками и воблерами – модными в последнее время приспособлениями вместо обычных блесен – брат его жены, живущий в городе и раза два за лето приезжающий на рыбалку.

Ставшее модным старинное увлечение – спиннингование – захватило и братьев, хотя раньше никто из них рыбу на удочку или спиннинг не ловил. Обходились сетями и мордами-ловушками. Иногда попадались хорошие экземпляры ленков килограммов на пять-шесть и длиной около шестидесяти-семидесяти сантиметров. За все время попался только один крупный таймень, да и тот – на сетку. Николай ловко далеко и точно закидывал приманку и только посмеивался, глядя на чертыхающегося брата, когда тот путался в снастях, приобретенных на «китайском» рынке. Но тем не менее количество желающей покормиться рыбы давало возможность и Егору вытаскивать неплохие образчики. А один раз, когда на старенькую блесну, «ложку», попался таймешонок килограммов на десять, Егор долго ходил и посмеивался над «крутыми» снастями брата, подначивая его. Когда же на следующий день Николай вытащил более крупного и прогонистого, без отвисшего толстого брюха тайменя, он замолчал и больше не высказывался на этот счет до конца рыбалки. С севера потихоньку тянулись косяки уток и гусей, хотя массового перелета пока не было. Дни стояли погожие, ни облачка на небе, потому гусь проходил высоко. Утка шла северная, косяки были по двадцать-тридцать штук. Осенняя утка всегда считалась самой жирной и поэтому самой вкусной. Иногда в охотку братья постреливали уток, а гусей добыть пока не удавалось.

Один раз, когда плыли проверять рано утром сети, увидели стаю гусей, которые, даже не сделав круг перед посадкой, сели на старицу. Моментально выключив мотор, братья подрулили к берегу и остановились. Приметив приблизительное место посадки гусей, Николай и Егор решили подкрасться на расстояние выстрела. Егор взял пятизарядку и зарядил ее четырьмя имевшимися патронами с картечью, а Николаю досталась двустволка и простая дробь на уток. Выйдя к старице, они сразу увидели гусей, сидевших на берегу.

Только сторожевой гусь зорко посматривал по сторонам, а остальные уже дремали, сунув головы под крылья. Это были гуменники – самые крупные гуси в этих местах. Местность позволяла подкрасться поближе на верный выстрел, кусты почти вплотную подходили к берегу старицы недалеко от птиц. Сняв с себя все лишнее, в том числе и сапоги – для удобства и чтобы не шуметь, – братья стали подползать к гусям. Крались долго, то и дело останавливаясь, когда по неосторожности делали слишком много шума. Сторожевой гусь постоянно оглядывался, но беспокойства не выражал. Азарт настолько захватил братьев, что ничего, кроме гусей, для них уже не существовало. Вспоминая армейскую выучку, старались ползти, припав к земле, благо земля была суха и покрыта брусничником. Подкравшись метров на пятьдесят, договорились обойти росший впереди куст с двух сторон и выстрелить. Выстрелы прозвучали почти одновременно, но также одновременно взлетели все птицы. Егор вдогонку расстрелял оставшиеся патроны, но картечины падали на гладь озера так далеко друг от друга, что целая стая гусей могла бы поместиться между ними. Братья недоуменно уставились друг на друга, а потом на улетающих птиц, после чего Николай сплюнул с досады. В тот день они старались не смотреть друг на друга, да и разговор почему-то не клеился. А в остальном утиная охота была удачной и вкусная утятина со стола не сходила.

Однажды утром прямо к избушке вышел сохатый, бык-пятилеток, и стал удивленно их разглядывать. Егор в это время занимался засолкой рыбин, снятых утром с сетей, и увидел его только тогда, когда тот, фыркнув, рванул в сторону ближайших кустов. Но Николай, оказывается, был начеку и одним выстрелом из карабина свалил быка недалеко от берега речки. Лайка Тыйы, лежавшая под навесом, после выстрела вскочила и, возмущенно взлаивая, стала носиться от Егора к Николаю, как