Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Позже, после того как очистят эти снежные заносы, дороги петляют по извилистой снежной траншее высотой в несколько метров. Днем это еще больше усиливает ощущение романтики и суровой красоты, а с наступлением темноты – чувство страха.

В один из таких солнечных мартовских дней группа друзей, решив, так сказать, поохотиться, но, наверное, правильней будет сказать – провести выходные дни на природе, загрузилась в автомашину с прицепленной к ней телегой со снегоходом «Буран». Охотники выехали к старому, заброшенному поселку старательской артели на вершине ручья.

Поездка предвещала веселое времяпрепровождение и довольно много интересного. На «Буране» можно было добраться туда, куда ни на какой другой технике не доедешь. Если повезет, можно было добыть дикого оленя или глухаря. Или просто насладиться природой. Настроение у всех было бодрое.

К вечеру добрались до заброшенного поселка, затопили печь в избушке, собрали на стол немудреную закуску и отметили прибытие на место. За столом обсудили завтрашний день. Так как снега в этом году было много, то вряд ли можно было на «Буране» выехать вдвоем. К тому же намеченные места поездок имели крутые подъемы и спуски, поэтому было решено на «Буране» ехать одному Федору. Остальные должны были пройти по распадку ручья на лыжах или проехаться на автомашине до речки, где также имелись места для пешего похода. К вечеру, около четырех, все должны были встретиться на перекрестке дорог напротив устья речки, впадающей в Тимптон. Посидев еще некоторое время, вспоминая былые походы и похохотав друг над другом, друзья улеглись спать. Рассвет застал их уже на ногах. Поселок располагался на берегу разработанного в поисках залежей золота ручья. После того как были проведены разработки по золотодобыче, сравнение долины ручья или речки с лунным ландшафтом будет как раз уместно. Со временем, естественно, все разработки постепенно зарастают травами и кустами, образуются водоемы, в которых начинают гнездиться утки, а порой приживается рыба. Но для этого, конечно же, требуется продолжительное время. Дом, в котором ночевали друзья, был единственным уцелевшим, а может быть, и оставленным специально для ночевки, домиком во всем поселке. Утро выдалось морозное, давило под сорок градусов.

Но данное обстоятельство друзей не смутило: днем, что следовало из обращения в Интернет, предполагалось потепление. Небо было чистым, ни одного облака. Громада Станового хребта в первых лучах утреннего солнца резко выделилась на фоне темнеющих распадков, засияла белоснежной чистотой. Федор, торопясь от нетерпеливого желания прокатиться на «Буране», быстро выпил чаю, приготовил себе продукты на обед, взял небольшой термос с чаем. Затем, одевшись потеплее, вышел заводить своего железного коня.

«Буран» еще с вечера был снят с тележки. Много раз проверенный, после небольшого обогрева паяльной лампой он сразу завелся. В морозном воздухе звук мотора зазвучал звонко. Рычажок регулировки газа Федор переделал еще в прошлом году и для этого приспособил мотоциклетную рукоятку. Иногда рукоятку закусывало, но это Федора беспокоило мало.

Прогрев двигатель и водрузив карабин на специально приготовленное место на «Буране», Федор махнул рукой столпившимся вокруг друзьям и рванул с места. Звук мотора заглушил все другие звуки. «Буран» несся по автомобильной дороге, петляющей на подъеме к вершине хребта. Ветер, от которого Федор старался укрыться за ветровым стеклом, хлестал по лицу и морозил глаза. Предстоящий день привлекал Федора своей неизвестностью. Ранее он не охотился в этой местности и только по карте мог проложить себе примерный маршрут. Нужно было добраться до вершины, где Федор предполагал съехать с автомобильной дороги и свернуть в сторону верховьев ручья, притока реки. Оттуда он предполагал проехаться вдоль хребта и осмотреть несколько ручьев, втекавших один параллельно другому в Тимптон. По времени он должен был уложиться к намеченному часу.

Добравшись до вершины, Федор свернул влево, в сторону ручья, и проехал по старой дороге, проложенной артельщиками. На открытой местности ветрами надуло такой толстый и твердый наст, что он выдерживал вес «Бурана». Иногда лыжа зарывалась под такой наст, и тогда «Буран» становился колом. Федору приходилось слезать и протаптывать для снегохода след для выезда. Но, каким бы твердым ни был наст, вес человека он не выдерживал, и тогда пешее передвижение становилось еще более затруднительным: приходилось прилагать еще больше усилий, чтобы ломать наст для следующего шага.

Исследовав несколько мелких ручьев – притоков речки, и не обнаружив ничего достойного внимания, Федор к обеду, то есть часам к одиннадцати, добрался до другого заброшенного поселка золотодобытчиков. К тому времени потеплело. Остановившись в этом поселке, Федор осмотрел заброшенные строения. Поселок выглядел так же, как и все другие покинутые поселения золотодобытчиков. Везде хлам и мусор. Ни одного пригодного для ночевки строения. Изрядно пропотев на снегоходе, Федор скинул верхнюю куртку. Солнце настолько согревало, что даже без теплой куртки холод не ощущался. Долгожданное тепло, яркое солнце и тишина заснеженной природы располагали к внутреннему покою. Поселок стоял ближе к вершине хребта, обзор оттуда открывался великолепный на многие километры. Далеко внизу змейкой вился Тимптон, заросший по берегам густым лесом, а речная долина являла то открытые проплешины, то изгибы ручьев и речек, то старые разработки, заросшие тальником и кустами. На другой стороне долины располагались одинокие величавые громадины гор. Вся речная долина Федором была исхожена вдоль и поперек, он знал каждый ручей и каждое озерцо, но на хребте был в первый раз.

Пообедав прихваченными припасами и попив чайку, Федор решил проехать немного вдоль ручья, а затем свернуть влево и исследовать заросшую сосняком ближайшую вершину. Спустившись с разработок на ручей, он проехал по нему, затем нашел пологий выезд, по которому выбрался на другой берег, и сразу стал подниматься к сосняку. Выехав на старую деляну, Федор обнаружил там множество следов глухарей. Следы были и совсем старые, и свежие. Местами виднелись ямки – следы ночевок глухарей, но самих птиц видно не было. Довольно хмыкнув про себя, Федор стал кружить по деляне. На дальнем конце поляны внезапно, почти из-под лыжи снегохода, взлетел здоровенный петух. От неожиданности Федор резко вывернул руль влево и налетел левой гусеницей на пень. «Буран» накренился, угрожая опрокинуться, а сам он, потеряв равновесие, соскочил на землю, успев сбросить газ. Глухарь далеко не отлетел и уселся на вершине ближайшего сухостоя по ходу движения снегохода. Федор, согнувшись, спрятался за «Буран», чтобы не спугнуть лишними движениями удачно подвернувшуюся добычу. Заглушил двигатель и не торопясь медленно стал подтягивать к себе карабин. Все его