Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Прихватив карабин, он осторожно открыл дверь и вышел из избы. Прасковья стояла там же и так же улыбалась, затем развернулась и пошла в сторону речки. Охотник двинулся за ней следом и тут же увидел, что на снегу нет отпечатков её ног. От этого он застыл на месте, но, преодолев страх, вновь двинулся следом. Прасковья ускорилась, но из поля зрения не пропадала. Гена, и так вспотевший от страха, ускорившись, чтобы не отстать, весь покрылся потом. Минут через десять достиг речки. Прасковья уже стояла на другой стороне и так же подзывала. «Заманивает на тонкий лед», – проскочила мысль. Но он знал, что глубина тут небольшая и утонуть невозможно. Ухватив карабин за ствол и постукивая им по льду, Гена спустился с крутого берега на лед. Вроде держит и даже не трещит. Таким манером, постукиванием, проверяя прочность льда, Гена перешел на другую сторону речки, вскарабкался наверх, цепляясь за кусты и последовал дальше за Прасковьей, которая терпеливо его ждала в кустах. При проходе по кустам ему показалось, что Прасковья очень аккуратно обходит каждый куст и даже каждую веточку куста, потому что с веток снег не сыпался, а он же ломился сквозь кусты, да так, что треск стоял. И тут он услышал совсем недалеко лай собаки. Вроде Чара лает. Наверное, услышав его, лает. Это взбодрило его, и он ускорился, для уверенности время от времени подзывая Чару. Вскоре Чара лаять перестала, и тут же он выскочил из кустов на прогалину. То, что он увидел, сразу стерло чувство страха. Посреди прогала из-под снега торчала голова Сергея, а Чара, набившая брюхо, с окровавленной мордой подбежала к нему. Невдалеке лежала туша оленя. Сергей на его появление никак не среагировал. Геннадий сразу понял, что брат провалился и что на прогал выходить нельзя.

– Сергей, Сергей, ты слышишь меня?! Сергей!

Сергей долго не отзывался, а когда он выстрелил в воздух, с трудом поднял голову. Вначале стал что-то бормотать и начал оглядываться по сторонам. А когда брат стал ему кричать и говорить, что он Гена и сейчас его спасет, что-то дошло до помутненного сознания Сергея и он наконец понимающим взглядом уставился на него.

– Гена, не ходи сюда. Болото. Веревка и лошадь. Иди, Гена.

Поняв, что говорит Сергей, Гена, развернувшись, побежал в сторону избушки и только на бегу вспомнил, что коня-то возле избы нет. Остановившись, как вкопанный, развернулся, чтобы бежать обратно к Сергею, и тут увидел, что конь недалеко от него вышагивает в сторону избы. Ломанувшись сквозь кусты, побежал наперерез коню, а тот, повидавший всякое, невозмутимо остановился. Скорей всего, он заранее увидел бегущего Гену, поэтому не испугался и дал себя поймать.

Подъехав к месту, Гена привязал коня к кустам, развязал веревку, один конец которого привязал к задней луке седла, а другую взял в руки, затем, сбросив с себя лишнюю одежду, ступил на лед. Сергей всё это время был в сознании и молча наблюдал за ним. Вначале Гена встал на четвереньки и попробовал так передвигаться, но лед затрещал, угрожая не выдержать. Тогда он полностью улегся и пополз к брату. Провалиться Гена не боялся. Всё-таки страховочная веревка была у него в руках. Но нельзя было близко подползать к полынье, это создало бы трудности для обвязки Сергея веревкой. Перевернувшись на спину, Гена смастерил петлю, чтобы забросить на брата. Вряд ли Сергей сможет в руках удержать веревку. Вспоминая былое умение, которым пользовался в старые времена, работая в стаде, Гена с пяти метров сделал заброс и с первого же раза удачно заарканил брата. Сергей просунул обе руки и туловище в петлю, чтобы петля оказалась в подмышках, и кивнул ему. Выползя на берег, Гена подтянул веревку, отвязав коня, и повел его от прогала. Конь легко и почти без усилий выдернул Сергея из болота, оставившего там оба сапога.

Стоять на ногах Сергей не мог. Водрузив сперва на себя, Геннадий перекинул его через седло, обвязал той же веревкой и пошагал в сторону избы. И только тогда вспомнил про Прасковью. Остановившись, он оглядел всё вокруг, но ничего и никого не увидел.

Вечером после плотного ужина братья поведали друг другу случившееся и решили, про этот случай никому нельзя рассказывать. Кто же поверит им? И может быть, Прасковье это не понравится.

Там, где вьется змейкой река Тимптон

Тот, кто бывал в южной Якутии и любовался природными красотами этих мест, знает, как описанный в одноименной книге Юрия Сергеева Становой хребет блещет ранней весной в лучах солнца заснеженными вершинами своих гольцов, словно залысинами, а чернеющее понизу на белом снегу редколесье кажется небритой щекой огромного гиганта. Солнечные лучи, отражаясь от заснеженных склонов, образуют некое сияние или ореол, создавая иллюзию сказочности и романтичности гор. Сам хребет с гольцами, перемежающимися заросшими лесом горными отрогами, кажется крепостной стеной с бастионами, рассекающей местность с запада на восток. Местами заросшие лесом склоны прореживаются распадками небольших ручьев, берущих начало где-то в вершине хребта и впадающих в горную речку Тимптон, известную своими историями о приключениях искателей золотой фортуны. В теплые солнечные дни горные хребты кажутся миролюбивыми гигантами, спокойно нежащимися в лучах яркого солнца и неспособными причинить вред. Незнакомый с таежной жизнью человек в такой день легко может обмануться, обольстившись непорушенной первозданной красотой гор. Но каждый, кто бывал в этих местах, старался, охотился, рыбачил или работал в лесу, знает, насколько коварной и непредсказуемой может быть такая красота.

Теплый солнечный день к вечеру меняется: приходят скрипучий мороз и непроглядная тьма. Кругом нависают громадные темные вершины, а лес ощетинивается ставшими колючими от мороза ветками и кустами. Все окружающее становится настолько враждебным и неприветливым, что реальным становится только одно – ощущение неприспособленности человека к природе.

Все достижения цивилизации: города, благоустроенные квартиры, теплая постель, буквально все растворяется в чувстве первобытного страха, который каждый раз охватывает заблудившегося одинокого путника с наступлением темноты и холода. Человек начинает чувствовать себя совсем одиноким, незащищенным – единственным существом во вселенной. Каждая частица окружающего мира становится враждебной, каждый вдох и выдох сопровождаются отторжением внутреннего тепла и соприкосновением с леденящим тело и душу холодом. Кругом ни огонька, ни звука. Ощутимы только скрип снега, темнота, мерцающие звезды на небе и желание выть от одиночества.

Погода меняется внезапно. Задует вначале слабый ветерок, а через час уже вовсю бушует метель, проникает в каждую щель, задувает каждую видимую и невидимую для глаза расщелину и выемку. Иной раз