Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Стреножил коня, набил рубероид на крышу, залатал окошко, заготовил дрова. До речки дойти поленился, поэтому набил чайник снегом и поставил на печку. Вскоре печка раскалилась, и набравшаяся под печкой вода стала парить. Приоткрыв дверь, Сергей улегся на оленью шкуру и вспомнил прошлый год.

Прошлая зима выдалась удачная. Соболь в капкан шел охотно. Наохотил достаточное количество, но цены из-за пандемии коронавируса упали совсем. Аукционы не работали, а скупщики цены уронили так, что многие даже отказались от соболевания. Вот поэтому и достались ему капканы от односельчанина, переехавшего в город. До наступления зимы Сергей ещё успел купить в городе у знакомого карабин «Тигр». Необходимость покупки такого карабина настала, так как служивший верой и правдой отцу и старшему брату карабин СКС уже совсем состарился и даже пули стал ложить боком.

Для проверки «Тигра» брал с собой своего хорошего друга. Стрелок был потомственный. Если он вытаскивал карабин, то другие, посмеиваясь, откладывали свое оружие назад. Отец друга из гусиного строя карабином на спор выстреливал указанного гуся. Знатный был стрелок и охотник. Правда, слишком рано помер. Замерз в тайге.

Длинноствольный «Тигр» ныне в дефиците. В магазинах в продаже уже нет. А этот карабин оказался достойным. Друг за двести метров в мишень три пули один в один положил.

Морозы прошлой зимой наступили рано. Увлекшись соболями, Сергей решил добыть мясо перед Новым годом, перед возвращением домой. Как раз середина промыслового сезона и все охотники в это время возвращаются домой. Сбывают пушнину, мясо, а кто-то пьет водку. Мяса было много. Почти в каждом ручье держался сохатый, да и олень был. Прошлогодние пожары его угодья миновали, поэтому ягель сохранился.

Добыв четвертого сохатого, Сергей вечером стал собираться домой. Часть мяса он возьмет с собой, а часть оставит на потом. Сборы много времени не заняли. Упаковав соболей и уложив мясо на нарты, загнал «Буран» в избу и, поужинав, лег спать. Как всегда, сон пришел быстро.

Во сне ему привиделось, что в избу заходит Прасковья и стоит смотрит на него и молчит. Затем, подойдя поближе к нарам, где лежал он, нависла над ним и молча стала покачивать указательным пальцем правой руки, как бы предупреждая о чем-то.

Стараясь проснуться и понимая, что это сон, Сергей пытался пошевелиться или же крикнуть, но, пока она так же молча не вышла из избушки, у него ничего не получилось.

Проснулся Сергей весь в поту, хотя печка уже потухла и в избе уже было прохладно. Резко присев на нарах, Сергей старался осмыслить произошедшее. Давно Прасковья не снилась. Но Сергея не испугал сон, он просто пытался понять, что она хотела ему сообщить. Раньше ведь ничего такого не бывало. В его снах она была больше приветлива, нежели строга. А тут ничего непонятно. Подбросив в печку дров, он дождался, пока они разгорятся, и положил туда хлеб с мерзлым сохатиным салом, пробормотав какие-то слова благодарности Прасковье и вообще духам. Сон долго не шел. Уснул только под утро, поэтому проспал до самого рассвета.

Наскоро позавтракав и немного прибравшись в избушке, Сергей выехал домой. Предстояло проехать почти сотню километров и при хорошем раскладе он мог преодолеть это расстояние за один день. Если всё сложится удачно, то сегодня он будет ночевать дома на белой простыне.

Ехал Сергей не спеша, не нагружая старенький «Буран». Раздумья всё время возвращались ко сну. Перед дальней дорогой такой сон вряд ли сулил что-то хорошее. Но как-то объяснить предупреждение Прасковьи он не мог. Иногда ему казалось глупостью верить в какие-то сны, духов или ещё во что-то в этот век технического совершенства. Но уж слишком жизнь таежника зависит от всяких мелочей. Прожив таким образом большую часть своей жизни, не сможешь ведь отказаться одномоментно от проверенных, древних обычаев и традиций. Да и боязно ведь. Как потом жить тут и охотиться? Другие угодья ему никто не даст. Отказаться полностью от охоты и промысла никак не получится. Это ведь надо будет переезжать тогда в райцентр или в город. А там чувствовать себя никчемным и все время заглядывать в рот другим людям он не мог. А тут он хозяин. Вон сколько у него земли. Да ещё свобода. Ни на что он всё это никогда не сможет променять.

Ровное тарахтенье двигателя успокаивало. Накатанный след был ровный, ни каткам, ни двигателю дополнительных трудностей не создавал. След мог быть заметенным ближе к селу, туда он не ездил давненько. Но там расстояние до автомобильной дороги всего около десяти километров. И, может быть, кто из охотников наведывался на речку? Хотя вряд ли. Чужая территория, да и рассказы про Прасковью всех отпугивают.

Ближе к полудню, выехав за очередную излучину речки на противоположной стороне мари, увидел двух кормящихся лосей. Сохатые спокойно, никем, видать, не пуганные, спокойно паслись в кустарниках. Это были мамка с теленком. Расстояние было близкое. Можно было стрелять смело, не боясь промахнуться. Что и сделал Сергей. Он даже не стал глушить «Буран» и, приподнявшись на подножках снегохода, прицелился и начал стрелять. Сразу после первых выстрелов сохатые разбежались, потом соединились и пропали за кустами. Выматерившись из-за промаха, Сергей быстро отсоединил нарту и по открытой мари рванул следом. Подъехав к месту, где стояли сохатые, стал искать следы и кровь. Но, сколько бы он ни искал, их не было! Ни крови, ни следов! Как так? Он же видел их! Но, сколько он ни ездил, расширяя круг поиска, никаких следов присутствия лосей не было. А борозды на снегу от пуль имелись. Кружась вокруг этого места, Сергей все больше и больше удивлялся. Затем вдруг вспомнил свой сон. Резко сбросив газ снегохода, Сергей остановился и уселся на сиденье. Пот прошиб всё его тело, и он, с широко открытыми глазами уставившись в никуда, наконец-то понял, что за предупреждение было во сне от Прасковьи. И это тоже было предупреждение. Он не должен был стрелять. Достаточное количество зверя он уже добыл. Должен был остановиться, а он от жадности вновь начал стрелять.

Внезапно пришедшее понимание настолько ошарашило Сергея, что он просидел так некоторое время. Затем, вдруг опомнившись, лихорадочно вскочил и погнал снегоход обратно. Всё время оглядываясь и боясь вновь увидеть сохатых или ещё кого, быстро прицепил нарты и, уже не заботясь о снегоходе, подскакивая на ухабах и иногда вываливаясь из накатанного буранного следа, погнал дальше.

Проехав некоторое расстояние, немного успокоился и замедлил скорость. Но тем не менее оглядываться стал чаще. Оказывается, всё это произошло