Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

равно достанет подранка, Сергей шел не спеша и вскоре уже вышел на речную долину. Олень стоял в кустах за небольшой прогалиной, окруженной небольшими кустами, и смотрел в его сторону. Сергей не спеша вскинул карабин, прицелился, но потом передумал, надеясь, что олень сможет ещё пройти некоторое расстояние в сторону речки и избушки, до которой оставалось около километра. Когда он в открытую начал спуск с небольшого кряжа, олень двинулся, но тут же упал и лишь вскидывал голову, не пытаясь даже подняться. Сергей остановился с краю прогала, оценил ситуацию, затем отложил карабин и достал нож. До оленя оставалось всего лишь каких-то тридцать метров. Патрон лишним не бывает, а впереди ещё целая зима, а тут можно и ножом обойтись. Оглянувшись по сторонам, скорее по привычке, Сергей двинулся к оленю. Уже выйдя на прогал, он почувствовал, что идет по тонкому льду, который стал прогибаться под его тяжестью. Вместо возвращения назад Сергей ускорился и побежал к противоположному берегу, в сторону оленя, и сразу почувствовал, что ноги стали проваливаться, а под ними оказалась не вода, а болотная жижа. Вытаскивать ноги становилось всё труднее, жижа уже дошла до колен, затем стала выше, уже по пояс. Вот тогда к нему пришел страх. Лихорадочно пытаясь сообразить, что предпринять, Сергей одновременно пытался выкарабкаться, но проваливался всё сильнее и сильнее. Когда вода поднялась уже выше пояса, Сергей распластал руки и оперся ими об корочку образовавшегося поверх болотины льда. Ледяная вода уже проникла под одежду и стала сжимать всё тело железным обручем. С размаху вонзив нож в лед, Сергей попытался подтянуться, но болото держало крепко. Оглядываясь по сторонам, Сергей только сейчас увидел, что олень эту прогалину, оказывается, обошел, а он этого не заметил в азарте охоты. Выбраться самому отсюда, кажется, не удастся. А может быть, Гена уже пришел и, может, услышит?

– Э-э-эээй, Гена-а-а-а!

Сергею казалось, что звук голоса застревает рядом в кустах и вряд ли его крик даже Чара услышит. Тем не менее он продолжал кричать. В конце концов голос его охрип. Сколько это продолжалось, определить уже не мог, только тело совсем уже закоченело. Согреться было никак невозможно. У него могли двигаться только руки и голова, все остальное было охвачено холодными тисками. В голову лезли всякие мысли, которые он пытался отогнать, но сознание вновь рисовало страшные картины. Если вдруг его не найдут и он останется вмерзшим в этот проклятый лед, то достанется на пропитание всякой живности, даже мыши угостятся им, и к весне поверх льда будет торчать только его скелет, а оставшуюся часть тела весной после оттайки ото льда раздерет медведь. Эти перспективы радости, конечно же, не приносили. Вскоре его потянуло ко сну. Казалось, что он находится дома и разговаривает с женой и с детьми. Вроде даже готовится обед, и жена его, приглашая к столу, обняла и поцеловала в щеку и потянула за руку к столу. Удивляясь такой нежности, он попытался вырвать руку и тут проснулся. С трудом приоткрыв глаза, он увидел Чару, которая пыталась тащить его за рукав куртки.

– Чара, Чара, ты откуда? Где Гена?

В ответ Чара, повизгивая, подошла к нему и шершавым языком лизнула щеку.

– Иди позови Гену. Гена, Гена. Слышишь меня? Иди домой позови Гену. Ну, давай иди домой. Домой. Иди.

Как будто что-то поняв, Чара побежала к берегу и остановилась возле туши оленя.

– Иди, иди, Чара. Позови Гену.

Но в этот момент Чару интересовала еда, и она стала ощипывать зубами шерсть и рвать шкуру оленя.

Понимая, что она вряд ли чем-то ему поможет, Сергей с грустью смотрел на происходящее и вскоре вновь погрузился в сон или в беспамятство.

И тут ему привиделась Прасковья. Она стояла с краю прогала, возле туши оленя, а Чары уже не было. Она с грустью смотрела на него и делала какие-то знаки, показывая ладони, как будто просила подождать.

Сергей вновь встрепенулся и проснулся. Всё та же картина. Чара, грызущая оленя, и всё тот же сковывающий холод…

Геннадий попил чаю и немного перекусил, затем стал располагаться спать. Чара куда-то подевалась. Рядом с избой её не было. Прислушавшись к окружающему, он ничего не услышал и вернулся в избу. Засыпал Гена всегда долго, и сон был обрывистым. Лежа на нарах, стал раздумывать насчет завтрашнего дня. Скорей всего, следовало не тут искать живность, а повыше по речке. Там-то уж всегда есть мясо. Надо будет уговорить брата двинуться прямиком к самой дальней избе и там попытать удачу. Рассуждая таким образом, в полусонном состоянии Гена во дворе услышал шаги.

«Наверное, Сергей пришел. Надо бы проснуться и встать. Ну да ладно, пусть зайдет, и тогда поговорим», – раздумывал он лениво.

Дверь скрипнула и открылась. Гена, открывая глаза, выпростался из-под одеяла и посмотрел в сторону двери. Но там был не Сергей. Там стояла молодая девушка с заплетенными в косу волосами и в старинном якутском женском платье и улыбалась. Гена, опешив от увиденного, стал натягивать одеяло обратно на голову. Глаза от страха расширились, сразу бросило в пот, но он продолжал наблюдать. Гена сразу узнал девушку из своих снов. Она ему частенько снилась, когда он приезжал на угодья. Прасковья. Может, это сон? Гена встряхнул головой, но она не пропала. Тогда он пошевелил руками и ногами. Но это был не кошмар. Понимание того, что всё это происходит наяву, храбрости ему не прибавило. Прасковья, продолжая улыбаться, делала ему знаки, чтобы он следовал за ней. От этого Гена ещё больше испугался и нырнул под одеяло. Он услышал, что хлопнула дверь, и только после этого выглянул из-под одеяла. Услышал удаляющиеся шаги, затем, выждав время, встал и, подойдя к двери, выглянул наружу. Тут же он увидел Прасковью, стоящую невдалеке и вновь зовущую его следовать за собой. Лихорадочно захлопнув дверь, Геннадий стал раздумывать. Неужели пришел его последний час? Абаасы[118] сама явилась наяву и зовет за собой. О-о, что же он плохого сделал-то? Вроде все традиции и обычаи соблюдал и ничего такого, чтобы обидеть духов, он не совершил ведь. Тогда что это? Но ведь если она пришла за ним, то могла бы и тут разобраться. Вон односельчанина-то как из избы выставила, а она ведь улыбалась и вроде как зовет куда-то. Может, что случилось? А вдруг с братом что? Наверное, надо идти за ней. Боязно, но надо идти. Не просто так ведь она наяву явилась…

Рассуждая таким образом, Гена стал одеваться.