Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

и приговорены к смертной казни. Многочисленные консерваторы и священнослужители, чьи жизни спас гражданский губернатор Диего Хименес Кастельяно, 4 августа отправили в Севилью телеграммы с отчаянной мольбой о помиловании. Кейпо де Льяно ответил: «Я сожалею, что не могу откликнуться на ваше прошение о помиловании преступников, приговоренных к смерти, поскольку критическая ситуация, в которой оказалась Испания, требует осуществления правосудия, ибо виновные должны быть наказаны, в том числе в назидание другим». Диего Хименеса Кастельяно, Хулио Ортса Флора и Альфонсо Лопеса Висенсио расстреляли вскоре после 18:00 4 августа[556].

Когда сама Уэльва перешла в руки мятежников, на зачистку остальной части провинции, как в Кадисе и Севилье, были посланы колонны. Колонна Каррансы участвовала во взятии близлежащих городов на юге, таких как Лепе, Исла-Кристина и Аямонте. Многих арестованных республиканцев, которых отправляли в Уэльву для суда, убивали по дороге[557]. На севере у мятежников уже имелся плацдарм в городе Энсинасола, где восстание сразу же одержало победу. Правые могли рассчитывать на поддержку из Барранкуша, расположенного на границе с Португалией[558]. Большую роль в захвате городов и деревень к востоку и северу от столицы, сопровождавшемся значительным кровопролитием, сыграла колонна карлистов Луиса Редондо из Севильи. Шахтерские города на севере стали центрами упорного сопротивления и продержались несколько недель, несмотря на артиллерийские обстрелы. Игера-де-ла-Сьерра пала 15 августа. Город Саламеа-ла-Реаль на окраине шахтерского района Риотинто пал на следующий день. За взятием этих населенных пунктов следовали беспорядочные расстрелы[559].

Когда колонны вошли в Риотинто, жестокость усилилась. Жители Эль-Кампильо покинули свою деревню. Найдя ее безлюдной, Редондо отдал приказ сжечь ее дотла. Кейпо де Льяно распространил по радио абсурдную ложь о том, что местные анархисты заживо сожгли 22 представителей правых сил, а затем подожгли собственные дома. В результате воздушного налета на Нерву 20 августа погибли 7 женщин, 4 мужчин, 1 десятилетний мальчик и 1 шестимесячная девочка. Еще до прибытия Редондо был убит 1 правый. Мэр-коммунист позаботился о том, чтобы 25 человек, находившихся под охраной, не пострадали, невзирая на народное возмущение после бомбардировки. После взятия деревни люди Редондо казнили 288 человек. В Ароче убили 10 правых, а когда 28 августа колонна Редондо прибыла в город, его люди казнили 133 мужчины и 10 женщин, несмотря на то что многие левые бежали на север, в сторону Бадахоса. Женское население города подверглось унижениям и сексуальным домогательствам. Сообщения об этом терроре привели к упорному сопротивлению в других местах. Так, осада Эль-Серро-де-Андевало длилась более трех недель и потребовала участия трех колонн Гражданской гвардии, фалангистов и «Рекете». Местный комитет CNT защитил монахинь в местном монастыре, но не смог предотвратить нападения на церковное имущество. Репрессии после падения города 22 сентября были жестокими. В соседнем Силос-де-Каланьясе вместе с мужчинами расстреливали женщин и детей. Большое количество беженцев устремилось на север, к небольшому району в Бадахосе, еще не захваченному мятежниками[560].

Тем временем в Могере, на юге провинции, и в Палос-де-ла-Фронтера, к востоку от столицы, священнослужителей и местных правых поместили под охрану. В Могере, когда до него дошли известия о репрессиях в Севилье, 22 июля подожгли приходскую церковь, а отставного подполковника убила огромная толпа после того, как атаковала и разграбила его дом. Мэру Антонио Батисте удалось предотвратить новые жертвы. В Палосе мэр-социалист Эдуардо Молина Мартос и депутат от PSOE Хуан Гутьеррес Прието безуспешно пытались помешать местной CNT сжечь церковные здания, включая исторический монастырь Ла-Рабида, но не допустили никаких казней. 28 июля Палос был захвачен Гражданской гвардией без сопротивления, а 6 августа фалангисты из Уэльвы начали там серию внесудебных казней.

Гутьерреса Прието, талантливого и очень популярного адвоката, схватили 29 июля в Уэльве и судили 10 августа. Помимо военного мятежа, ему инкриминировали ответственность практически за все действия левых в провинции и приговорили к смертной казни. Многочисленные консерваторы и церковные сановники ходатайствовали за него. Чтобы парировать эти мольбы, Аро Лумбрерас сделал заявление для прессы, в котором повторил свои сексуальные навязчивые идеи, отразившиеся в том, как он извратил приказы генерала Посаса. В Палосе не пострадал ни один правый, тем не менее он заявил:

Враг, который сжигает целые семьи, распинает и сжигает заживо на городской площади епископа Сигуэнсы, убивает беременных женщин и невинных детей, ворует, нападает на здания, сжигает, обесчещивает беззащитных девственниц, сталкивает 250 человек в ямы в Константине, а затем бросает туда взрывчатку, чтобы покончить с ними, не может и не должен молить о пощаде тех, кто стал бы его первой жертвой, если бы ему представилась такая возможность.

Гутьерреса Прието расстреляли 11 августа. Чтобы заставить противников его казни замолчать, мятежники расстреляли 30 жителей Палоса, включая его дядю, а также 12 человек из других городов. В Могере с приходом мятежников начались масштабные и хорошо спланированные репрессии, в результате которых были разграблены дома республиканцев, женщины подверглись изнасилованиям, а 146 человек погибли, в том числе женщины и мальчики старше двенадцати лет. Погибло более 5 % взрослого мужского населения[561].

В свете заявления Аро Лумбрераса стоит напомнить, что общее число правых, убитых в провинции с 18 июля до полного перехода ее под контроль мятежников, составило 44 человека в девяти местах. Еще 101 человек погиб в вооруженных столкновениях с защитниками Республики. Ответные же репрессии отличались: это была не месть за изначальное насилие со стороны левых, а реализация плана по истреблению. В семидесяти пяти из семидесяти восьми городов Уэльвы были казнены в общей сложности 6019 человек[562]. В период между военным переворотом и захватом Уэльвы мятежниками республиканские власти сделали все возможное для защиты правых, арестованных сразу после военного переворота. Гражданский губернатор и мэр Сальвадор Морено Маркес и депутаты парламента от провинции из числа республиканцев и социалистов призывали к спокойствию и уважению закона. 178 местных ультраправых, включая фалангистов и самых ненавидимых землевладельцев и промышленников, задержали. Когда город пал, все они были живы и здоровы. Тем не менее за предыдущие одиннадцать дней убили 6 человек. Аро Лумбрерасу хватило этого единственного повода, чтобы начать кровавые репрессии. Без всяких имитаций «судебного процесса» проводились ночные расстрелы. Многие из тех правых, кого спасли республиканские власти, возражали. В конце концов, 6 февраля 1937 года Аро сняли с должности, когда выяснилось, что он присвоил драгоценности и деньги, пожертвованные на дело мятежников. В частности, стало известно, что он использовал эти средства для оплаты услуг проституток. Были представлены доказательства того, что в течение предыдущих пятнадцати лет Аро часто