Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

и его 4 сыновей убили. В оправдание еще более масштабных репрессий, последовавших за действиями левых, повстанческая газета La Unión заявила о 700 жертвах, хотя официальные франкистские источники в конце концов назвали цифру 154. Исчерпывающие современные исследования выявили лишь 115 жертв. Были случаи, когда жертв пытали и калечили, а женщины танцевали с трупами. Множество домов разграбили, 45 – сожгли. 7 церквей были разрушены. 10 священнослужителей были убиты, хотя 3 других, проявлявших сочувствие к бедственному положению местного рабочего класса, спасли. Две команды, облаченные в церковные одеяния, играли в футбол головой статуи Девы Марии[582].

Неделю спустя, 1 августа, в Пуэнте-Хениль из Севильи под командованием Кастехона и майора Аро Лумбрераса прибыла крупная колонна из 1200 легионеров, солдат регулярных войск, боевиков «Рекете» и фалангистов. Также прибыл Рамон де Карранса со своей колонной. При артиллерийской и воздушной поддержке они быстро сломили упорное сопротивление города. В Пуэнте-Хениль были отправлены сообщения с угрозами, что в отместку за каждую правую жертву «красного господства» будет унесено 100 жизней. Когда горожане осознали масштаб нападения, многие попытались бежать в сторону Малаги. Войска же были размещены, по словам самого Кастехона, так, «чтобы не позволить беженцам спастись и увеличить количество убийств». Говоря о своих собственных силах, он сказал: «Как только они вошли в город, начались настоящие репрессии». Убийства были беспорядочными, и многие из жертв вовсе не имели отношения к политике, а просто в ужасе бежали.

Многих женщин насиловали перед расстрелом. Мужчин забирали с улиц или вытаскивали из домов, чтобы подвергнуть пыткам и расстрелять. В тот первый день убили свыше 500 человек. Кастехон вернулся в Севилью вечером того же дня, и «операция по зачистке» продолжалась еще несколько месяцев. Она унесла жизни многих людей, которые вообще не относились к левым, в том числе нескольких адвокатов и врачей. Президент Красного Креста был застрелен «за то, что давал лекарства красным». В своем вечернем радиовыступлении Кейпо де Льяно похвалил Кастехона, сказав, что «репрессии были суровыми, но не такими суровыми, какими они должны были быть и будут». В последующие месяцы были казнены еще не менее 1000 человек, причем многие из этих казней стали актами мелкой мести рабочим, выступившим против хозяев в предыдущие годы[583].

3 августа Франко приказал Кастехону присоединиться к походу на Мадрид. По пути ему предстояло провести «чистку» многочисленных городов. Чистки в провинции Севилья продолжались под руководством Рамона Каррансы, чья колонна теперь была включена в состав более крупных сил под командованием майора Франсиско Буисы Фернандеса-Паласиоса. В пятницу, 7 августа, эта колонна двинулась из столицы провинции в северо-восточном направлении. Полностью оснащенная артиллерией, она насчитывала 1200 человек. Ее первой целью стал относительно спокойный городок Лора-дель-Рио, где большинство представителей рабочего класса являлись социалистами, а мэр – умеренным республиканцем. Там капитан Гражданской гвардии и его люди, а также приходской священник и около 80 местных правых с энтузиазмом восприняли известие о военном восстании. 19 июля они собрали оружие и разместили штаб-квартиру в казармах Гражданской гвардии.

Тем временем левые сформировали из социалистов и республиканцев комитет связи, занявшийся реквизицией и распределением продовольствия. Мяса было много, поскольку комитет разрешил забить боевых быков, которых разводили на местных фермах. Три дня подряд капитан Гражданской гвардии возглавлял шествие правых по городу, зачитывая указ в поддержку военного восстания. Чтобы избежать кровопролития, мэр приказал им прекратить это делать. Они проигнорировали его, и вечером 22 июля, когда они снова устроили шествие, против них выступил комитет связи. Четверых правых ранили, и все участники марша забаррикадировались в казармах Гражданской гвардии. После непродолжительной осады они сдались, несмотря на громкие протесты капитана, который был застрелен. На следующий день начались обыски в домах, и большинство правых города арестовали. Средства местных банков и ценности из церкви были помещены в безопасное место, но случаи откровенного грабежа все же происходили. 1 августа из Константины, расположенной севернее, прибыли анархисты и, вопреки протестам комитета, принялись расстреливать арестованных. В течение следующих четырех дней они казнили 90 человек, включая приходского священника и его помощника, 5 фалангистов и 20 гвардейцев. Многие из убитых активно поддерживали военное восстание, но другие были просто открыто правыми, вызвавшими враждебность местных рабочих[584].

Артиллерийская и воздушная бомбардировка города началась вечером 7 августа. Когда на следующий день колонна Буисы заняла Лора-дель-Рио, сопротивления практически не было. Многие горожане бежали. По выражению ABC, «военные спасители города вершили показательное правосудие». Руководителем процесса «усмирения» назначили капитана кавалерии, карлиста Карлоса Менкоса Лопеса. Дома систематически грабились, что являлось прелюдией к организованной конфискации имущества республиканцев города. В отместку за преступления анархистов из Константины в тот день людей расстреливали на основании одних доносов. Ночью была устроена грандиозная оргия с выпивкой, предоставленной благодарными виноделами. Согласно рассказу очевидца, многие недавно овдовевшие женщины использовались для удовлетворения «сексуальных излишеств этого коллектива без женщин [легионеров] в оргии, начатой консервативными сеньорито». Затем были организованы «судебные процессы», в которых свидетелями выступали родственники жертв. 10 августа прибыл Рамон Карранса со своей колонной. Еще 300 рабочих, в том числе нескольких женщин, «судили» без права на защиту. Их обвиняли в самых разных «преступлениях» – от владения республиканским флагом до восхищения президентом Рузвельтом. Домашних слуг обвиняли в критике своих работодателей. Все были признаны виновными. В течение следующих дней их посадили в единственный в городе грузовик и отвезли на кладбище на окраине, где всех, включая 2 беременных, расстреляли[585].

Хуан Мануэль Лосано Ньето был сыном человека, убитого мятежниками, несмотря на то что он не принимал никакого участия в зверствах левых. Спустя 70 лет после событий в Лоре Лосано Ньето один католический священник изложил их объективно и взвешенно для публикации. В своей книге он объяснил, почему в убийствах левых принимали участие даже те, кто не стремился отомстить за казненного родственника. Некоторые просто пытались спастись. Другие, выходцы из низшего среднего класса, отчаянно пытались выделиться из числа безземельных рабочих. Других интересовало обогащение за счет имущества убитых. Были случаи простых краж товара из магазинов или скота более состоятельных казненных республиканцев, а также одежды и предметов домашнего обихода у более скромных. Были и просто дегенераты, убивавшие за деньги или ради спиртного, в то время как другие шли на это ради сексуального удовлетворения[586]. Согласно беспристрастной оценке Лосано Ньето, в ходе репрессий в Лоре мятежники убили от 600 до 1000 мужчин, молодых и пожилых, женщин и детей. Целые семьи были уничтожены или лишены средств к существованию. Детей оставили без родителей. Женщин подвергли насилию и унижениям