Европа после Второй Мировой. 1945-2005 гг. Полная история - Тони Джадт

режимов и партий. Упор в журналах и публикациях Коминформа на «обострение классовой борьбы при переходе от капитализма к социализму» и на «руководящую роль» партии мог напомнить людям, что именно такова была политика югославской партии с 1945 года. Отсюда и сопутствующий акцент на лояльности Советскому Союзу и Сталину, отказ от всех «национальных» или «особых» путей к социализму и требование «удвоить бдительность». Начался второй сталинский ледниковый период.

Сталин пошел на такой шаг, чтобы утвердить и восстановить свою власть в Восточной Европе, в значительной степени потому, что он терял инициативу в Германии[172]. 1 июня 1948 года западные союзники, встретившись в Лондоне, объявили о планах создать отдельное западногерманское государство. 18 июня было объявлено о выпуске новой валюты – немецкой марки; через три дня новые деньги ввели в обращение (банкноты были напечатаны в США в условиях большой секретности и доставлены во Франкфурт под конвоем армии США). Старая рейхсмарка была выведена из оборота, и каждый житель Германии имел право обменять только сорок из них на новые марки в соотношении 1:1, а остаток в соотношении 10:1. Первоначально непопулярная (потому что она уничтожала сбережения, повышала реальные цены и делала товары недоступными для большинства людей), новая валюта была быстро принята, поскольку магазины заполнялись товарами, которые фермеры и торговцы теперь были готовы продавать по твердым ценам за надежную валюту.

23 июня советские власти отреагировали выпуском новой восточногерманской марки и перекрытием железнодорожных линий, связывающих Берлин с Западной Германией (три недели спустя они также закрыли каналы). На следующий день западная военная администрация в Берлине заблокировала попытки СССР распространить новую валюту Восточной зоны на Западный Берлин – принципиальный момент, поскольку город находился под властью четырех держав, а его западная зона до сих пор не рассматривалась как часть оккупированной Советским Союзом Восточной Германии. Когда советские войска ужесточили контроль над наземными сообщениями с городом, американское и британское правительства решили организовать воздушный транспорт для снабжения своих зон, и 26 июня первый транспортный самолет приземлился на аэродроме Темпельхоф в Западном Берлине.

«Берлинский воздушный мост» просуществовал до 12 мая 1949 года. За эти 11 месяцев западные союзники переправили около 2,3 миллиона тонн продовольствия 277 500 рейсами, ценой жизни 73 союзных летчиков. Целью Сталина при блокаде Берлина было заставить Запад сделать выбор между уходом из города (воспользовавшись отсутствием в Потсдамском соглашении любых письменных гарантий наземного доступа союзников к нему) или же отказом от планов создания отдельного западногерманского государства. Именно этого на самом деле хотел Сталин – Берлин для него всегда был разменной монетой в переговорах, – но в итоге он не добился ни одной из целей.

Мало того, что западные союзники удержали свою часть Берлина (к их собственному удивлению и к изумленной благодарности западных берлинцев), но советская блокада, последовавшая вскоре за пражским переворотом, только заставила их более решительно продолжить реализацию планов в отношении Западной Германии, поскольку раздел страны стал более допустимым для самих немцев. Франция присоединилась к Бизонии в апреле 1949 года, создав западногерманскую экономическую единицу с населением 49 миллионов человек (против всего 17 миллионов в советской зоне).

Как и большинство дипломатических авантюр Сталина, блокада Берлина была импровизацией, а не частью какого-либо рассчитанного агрессивного плана (хотя вряд ли можно было винить Запад в том, что он не знал об этом в то время). Сталин не собирался воевать за Берлин[173]. Соответственно, когда блокада провалилась, советский лидер сменил тактику. 31 января 1949 года он публично предложил снять блокаду в обмен на отсрочку планов создания западногерманского государства. Западные союзники не собирались идти на подобные уступки, но было решено созвать встречу для обсуждения этого вопроса, и 12 мая Советский Союз снял блокаду в обмен всего лишь на конференцию министров иностранных дел, назначенную на 23 мая.

Конференция должным образом состоялась и продлилась месяц, но, как и ожидалось, не нашла общих решений. Она только началась, когда западногерманский парламентский совет в Бонне официально принял Основной закон, учреждающий западногерманское государство. Неделю спустя Сталин ответил, объявив о планах по соответствующему восточногерманскому государству, официально созданному 7 октября[174]. К моменту окончания конференции, 20 июня, военная администрация в Западной Германии была заменена верховными комиссарами из США, Великобритании и Франции. Возникла Федеративная Республика Германия, хотя союзники сохранили за собой определенные возможности вмешательства и даже право возобновить прямое правление, если сочтут это необходимым. 15 сентября 1949 года, после успеха Христианско-демократической партии на выборах месяцем ранее, Конрад Аденауэр стал первым канцлером республики.

Берлинский кризис имел три важных последствия. Во-первых, он непосредственно привел к созданию двух германских государств, чего четыре года назад никто из союзников не добивался. Для западных держав это стало привлекательной и достижимой целью; действительно, несмотря на все разговоры, которые с тех пор велись о желательности объединения Германии, теперь никто не стал бы торопить оное. Как ответил премьер-министр Великобритании Гарольд Макмиллан президенту Шарлю де Голлю девять лет спустя, когда де Голль спросил, как он относится к объединенной Германии: «Теоретически. Теоретически мы всегда должны поддерживать воссоединение. В этом нет никакой опасности». Для Сталина, когда он понял, что он не может ни конкурировать с союзниками за симпатии немцев, ни заставить их отказаться от своих планов, создание отдельного коммунистического государства Восточной Германии стало наименее плохим исходом.

Во-вторых, Берлинский кризис впервые обязал США обеспечить значительное военное присутствие в Европе на неопределенный срок. Это стало достижением Эрнеста Бевина, британского министра иностранных дел, – именно Бевин убедил американцев возглавить переброску по воздуху в Берлин, после того как Маршалл и генерал Клей (командующий США в Берлине) заверили Трумэна, что стоит рискнуть. Французы были в меньшей степени вовлечены в Берлинский кризис, так как с 18 июля по 10 сентября 1948 года страна находилась в разгаре политического кризиса без четкого правящего большинства в Национальном собрании.

Но в-третьих, и это вытекало из первых двух, Берлинский кризис непосредственно привел к пересмотру военных расчетов Запада. Если Запад собирался защитить своих немецких подопечных от советской агрессии, ему нужно было иметь средства для этого. В начале Берлинского кризиса американцы разместили в Британии стратегические бомбардировщики, оборудованные для перевозки атомных бомб, которых в то время у США было 56. Но у Вашингтона не было установленной политики в отношении использования атомных бомб (сам Трумэн особенно неохотно рассматривал возможность их применения), и в случае советского наступления стратегия США в Европе все еще предполагала отступление с континента.

Военное переосмысление началось с чешского переворота. После этого Европа вступила в период повышенной нестабильности и многочисленных разговоров о войне. Даже генерал Клей, обычно не склонный к преувеличениям, разделял преобладающий страх: «В течение многих месяцев, основываясь на логическом анализе, я чувствовал и считал, что война маловероятна в течение, по крайней мере, десяти лет. За последние несколько недель я почувствовал небольшое изменение в советском отношении, которому я не могу дать