Европа после Второй Мировой. 1945-2005 гг. Полная история - Тони Джадт

Всего за восемь месяцев до этого Советский Союз успешно испытал атомную бомбу, что побудило американских военных экспертов завысить готовность СССР к войне; но даже в этом случае увеличение бюджета, запрошенное в документе № 68 Совета национальной безопасности (представленном 7 апреля 1950 года), почти наверняка не было бы одобрено, если бы не корейское нападение.

Риск европейской войны был сильно раздут, но не отсутствовал полностью. Сталин действительно обдумывал возможное нападение – на Югославию, а не на Западную Германию, – но отказался от этой идеи перед лицом перевооружения Запада. И точно так же, как Запад неверно истолковал цели Советского Союза в Корее, так и Сталин, получивший от своих разведывательных служб точные сведения о последовавшем за этим быстром наращивании военной мощи США, ошибочно предположил, что у американцев есть собственные планы агрессии в его сфере контроля в Восточной Европе. Но ни одно из этих предположений и просчетов в то время не было очевидным, поэтому политики и генералы действовали как могли, исходя из ограниченной информации и прошлых прецедентов.

Масштабы накачки Запада оружием были действительно впечатляющими. Оборонный бюджет США вырос с 15,5 миллиарда долларов в августе 1950 года до 70 миллиардов долларов к декабрю следующего года, после объявления президентом Трумэном чрезвычайного положения. К 1952–1953 годам расходы на оборону составляли 17,8 % ВНП США по сравнению со всего лишь 4,7 % в 1949 году. В ответ на запрос Вашингтона союзники Америки по НАТО также увеличили свои расходы на оборону: после неуклонного падения с 1946 года британские расходы на оборону выросли почти до 10 % ВНП в 1951–1952 годах, и этот рост был даже быстрее, чем в период лихорадочного переоснащения в последние предвоенные годы. Франция также увеличила расходы на оборону до сопоставимого уровня. В каждой стране – члене НАТО расходы на оборону выросли до послевоенного пика в 1951–1953 годах.

Экономические последствия этого внезапного скачка военных инвестиций оказались столь же беспрецедентными. Особенно Германия наводнилась заказами на машины, инструменты, транспортные средства и другую продукцию, для производства которой в ФРГ имелись все условия. Западным немцам запрещалось производить оружие, и, таким образом, они могли сосредоточиться на остальном. Только производство стали в Западной Германии выросло с 2,5 миллиона тонн в 1946 году и 9 миллионов тонн в 1949 году почти до 15 миллионов тонн к 1953 году. Дефицит долларового платежного баланса в торговле с Европой и остальным миром сократился на 65 % в течение года, поскольку Соединенные Штаты тратили огромные суммы за морем на оружие, запасы техники, военные объекты и войска. FIAT в Турине получил свои первые американские контракты на поставку реактивных самолетов наземной поддержки (контракт, навязанный Вашингтону по политическим причинам его посольством в Риме).

Но не все новости экономики были хорошими. Британское правительство вынужденно сократило государственные расходы на социальные нужды, чтобы выполнить свои оборонные обязательства. Этот выбор расколол правящую Лейбористскую партию и привел ее к поражению на выборах 1951 года. Стоимость жизни в Западной Европе выросла, поскольку государственные расходы разожгли инфляцию: во Франции потребительские цены выросли на 40 % за два года после начала войны в Корее. Жители Западной Европы, которые только начали ощущать выгоды «плана Маршалла», были явно не в состоянии долго поддерживать тяготы военной экономики, и Закон США о взаимной безопасности 1951 года признал это, фактически закрыв «план Маршалла» и преобразовав его в программу военной помощи. К концу 1951 года США передали Западной Европе военную помощь на сумму почти 5 миллиардов долларов.

Таким образом, НАТО превратилось из психологического стимула европейской уверенности в крупное военное обязательство, опиравшееся на внешне безграничные ресурсы экономики США и обязывая американцев и их союзников к уникальному для мирного времени наращиванию личного состава и техники. Генерал Эйзенхауэр вернулся в Европу в качестве Верховного главнокомандующего союзными войсками, а союзные военные штабы и административные объекты были размещены в Бельгии и Франции. Организация Североатлантического договора теперь однозначно стала альянсом. Его основной задачей было то, что военные планировщики называли «передовой обороной» Европы: то есть конфронтация с Красной армией в центре Германии. Для выполнения этой роли на заседании Совета НАТО в Лиссабоне в феврале 1952 года было решено, что альянсу необходимо будет создать как минимум девяносто шесть новых дивизий в течение двух лет.

Но даже при значительном и постоянно растущем американском военном присутствии у НАТО был только один способ достичь своих целей: перевооружение Западной Германии. Из-за Кореи американцы почувствовали себя обязанными поставить этот деликатный вопрос (Дин Ачесон впервые официально поднял его на встрече министров иностранных дел в сентябре 1950 года), хотя сам президент Трумэн поначалу сомневался. С одной стороны, всего через пять лет после освобождения Европы никто не хотел давать оружие в руки немцев. С другой стороны, помня об экономических трудностях в Бизонии всего за три года до этого, было что-то извращенное в том, чтобы тратить миллиарды долларов на защиту западных немцев от нападения русских, не прося их внести собственный вклад. И если Германия должна была стать, как некоторые ожидали, своего рода буферной зоной и будущим полем битвы, то нельзя было рисковать ослаблением немецких симпатий и поощрять развитие нейтралистских настроений.

Москва, конечно, не одобрила бы перевооружение Западной Германии. Но после июня 1950 года вес имели вовсе не советские чувства. Британцы, хотя им это и не нравилось, не видели другого выхода, кроме как вооружить Германию, сохраняя при этом ее под твердым контролем союзников. Французы всегда были самым решительным противником передачи оружия в руки Германии, и Франция, конечно же, присоединилась к НАТО не для того, чтобы увидеть, как она становится зонтиком для немецкой ремилитаризации. Франции удалось заблокировать и отложить перевооружение Германии до 1954 года. Но задолго до этого французская политика претерпела серьезную трансформацию, позволившую Парижу с некоторым хладнокровием принять ограниченное восстановление Германии. Недовольная и разочарованная тем, что ее низвели до уровня последней из великих держав, Франция приступила к своему новому призванию в качестве инициатора создания новой Европы.

Идея Европейского союза в той или иной форме не была новой. В XIX веке существовало множество более или менее неудачных таможенных союзов в Центральной и Западной Европе, и даже до Первой мировой войны время от времени велись идеалистические разговоры о том, что будущее Европы заключается в объединении ее разрозненных частей. Сама Первая мировая война не только не рассеяла такие оптимистические видения, но, по-видимому, придала им большую силу: как настаивал Аристид Бриан – французский государственный деятель и активный инициатор европейских пактов и проектов, – пришло время оставить соперничество в прошлом и думать как европейцы, говорить как европейцы, чувствовать себя европейцами. В 1924 году французский экономист Шарль Жид вместе с коллегами со всей Европы основал Международный комитет Европейского таможенного союза. Три года спустя младший министр британского министерства иностранных дел заявил, что «удивлен» масштабом континентального интереса к «панъевропейской» идее.

Если говорить более прозаично,