Европа после Второй Мировой. 1945-2005 гг. Полная история - Тони Джадт

точного определения, но теперь у меня возникает ощущение, что война может начаться с драматической внезапностью». Именно в этой атмосфере Конгресс США принял закон о «плане Маршалла», а европейские союзники подписали Брюссельский пакт 17 марта 1948 года. Брюссельский пакт представлял собой обычный 50-летний договор, обязывающий Великобританию, Францию и страны Бенилюкса «сотрудничать в мерах взаимной помощи в случае возобновления немецкой агрессии», в то время как европейские политики стали заметно лучше осознавать свою беспомощность перед советскими действиями. Перед ними они были так же уязвимы, как и всегда: оглядываясь назад, Дирк Стиккер, министр иностранных дел Нидерландов, заметил: «У нас в Европе было только устное обещание американской поддержки от президента Трумэна».

Именно британцы инициировали новый подход к Вашингтону. В своей речи в парламенте 22 января 1948 года Бевин объявил о британском обязательстве сотрудничать с континентальной Европой в общей оборонной стратегии, «Западноевропейском союзе», на том основании, что потребности Великобритании в безопасности больше неотделимы от потребностей континента – значительный разрыв с прошлым британским мышлением. Этот Западноевропейский союз официально был основан Брюссельским пактом, но, как Бевин объяснил Маршаллу в послании от 11 марта, такое соглашение было бы неполным, если бы оно не распространилось на концепцию североатлантической безопасности в целом – идея, к которой Маршалл относился с полным пониманием, поскольку Сталин как раз тогда оказывал значительное давление на Норвегию, чтобы заставить ее подписать пакт о «ненападении» с Советским Союзом.

По настоянию Бевина в Вашингтоне состоялись секретные переговоры между представителями Великобритании, США и Канады по проекту атлантического оборонительного договора. 6 июля 1948 года, через десять дней после начала воздушных перебросок в Берлин и сразу же после исключения Югославии из Коминформа, к этим переговорам пригласили других членов Брюссельского пакта, и французы без всякого восторга обнаружили, что «англо-американцы» снова решали судьбу мира у них за спиной. К апрелю следующего года создание Организации Североатлантического договора (НАТО) было согласовано и подписано США, Канадой и десятью европейскими государствами.

Образование НАТО стало выдающимся событием. Еще в 1947 году мало кто мог предсказать, что Соединенные Штаты примут участие в европейском военном союзе. Действительно, в Конгрессе США было много тех, кто не горел желанием видеть статью V Договора, которая обязывала членов НАТО приходить друг другу на помощь в случае нападения. И договор получил одобрение Конгресса, причем только после трех месяцев обсуждения, потому что он был представлен как пакт об атлантической обороне, а не как евро-американский альянс. Действительно, когда Дин Ачесон представил позицию администрации в Сенате, он осторожно подчеркивал, что Америка не будет размещать значительные сухопутные силы в Европе.

Именно таково было намерение Америки. Если Соединенные Штаты впервые вошли в состав сложного европейского альянса, то только потому, что многие в Вашингтоне воспринимали НАТО так же, как они видели «план Маршалла»: как средство, которое поможет европейцам чувствовать себя лучше и управлять собственными делами, а конкретно в этом случае – их собственной обороной. Сам по себе альянс НАТО ничего не изменил в европейском военном балансе: из четырнадцати дивизий, дислоцированных в Западной Европе, только две были американскими. Западные союзники по-прежнему уступали численно в соотношении 12:1. В 1949 году начальники штабов США подсчитали, что эффективная оборона на Рейне может быть организована не раньше 1957 года. Примечательно, что на церемонии подписания договора НАТО в Конституционном зале в Вашингтоне 9 апреля 1949 года оркестр сыграл I’ve Got Plenty of Nothing…[175]

Тем не менее с европейской стороны все выглядело иначе. Американцы не придавали большого значения военным союзам; но европейцы, как говорил Уолтер Беделл Смит своим коллегам из Штаба политического планирования Госдепартамента, «действительно придают гораздо большее значение клочку бумаги с обещаниями поддержки, чем мы делали когда-либо». Возможно, это не так уж удивительно – у европейцев не было ничего другого. Британия хотя бы все еще оставалась островом. Но французы, как и все остальные, находились по-прежнему в уязвимом положении: перед немцами, а теперь и перед русскими.

Таким образом, НАТО имело двойную привлекательность в особенности для Парижа. Она сместила линию обороны против советских войск дальше на восток. Как заметил Шарль Болен за несколько месяцев до подписания Договора, «единственный слабый элемент доверия, за который держатся [французы], заключается в том, что американские войска, сколько бы их ни было, стоят между ними и Красной армией». И возможно, еще более важно, что НАТО служило перестраховкой против немецкого реваншизма. Действительно, только из-за обещания защиты со стороны НАТО французское правительство, все еще твердо помня об исходе Первой мировой войны, одобрило создание западногерманского государства.

Так, французы приветствовали НАТО как гарантию против возрожденной Германии, которую они не смогли получить дипломатическими средствами в предыдущие три года. Голландцы и бельгийцы также видели в НАТО препятствие для будущего немецкого реваншизма. Итальянцы были включены, чтобы укрепить внутреннюю поддержку Альчиде Де Гаспери против коммунистов. Британцы считали Договор НАТО выдающимся достижением в борьбе за сохранение участия США в обороне Европы. И администрация Трумэна «продала» это соглашение Конгрессу и американскому народу как барьер на пути советской агрессии в Северной Атлантике. Отсюда знаменитая фраза лорда Исмея, занявшего пост первого генерального секретаря НАТО в 1952 году: цель Организации Североатлантического договора заключалась в том, чтобы «держать русских подальше, американцев поближе, а немцев под контролем».

НАТО было блефом. Как заметил в своих мемуарах Денис Хили, будущий министр обороны Великобритании, «для большинства европейцев НАТО бесполезно, если оно не сможет предотвратить новую войну; они не хотят снова воевать». Оригинальность договора заключалась не столько в том, чего он мог достичь, сколько в том, что он представлял. Подобно «плану Маршалла» и Брюссельскому договору, из которого он возник, НАТО иллюстрировало наиболее значительные перемены, произошедшие в Европе (и США) в результате войны: готовность делиться информацией и сотрудничать в сферах обороны, безопасности, торговли, валютного регулирования и многого другого. В конце концов, объединенное командование союзников в мирное время было неслыханным отклонением от сложившейся практики.

Но НАТО не вышло в готовом виде из соглашений 1949 года. Весной 1950 года Вашингтон все еще беспокоился о том, как объяснить французам и другим европейцам, что единственная реальная надежда на оборону Западной Европы – перевооружение Германии. Эта тема тревожила всех, и считалось, что такой шаг может спровоцировать непредсказуемую реакцию Сталина. В любом случае тратить драгоценные ресурсы на перевооружение никто не хотел. Привлекательность нейтралитета как альтернативы беззащитной конфронтации росла как в Германии, так и во Франции. Если бы в этот момент не разразилась Корейская война (разумное допущение, поскольку ее реально можно было избежать), контуры недавней европейской истории действительно могли бы выглядеть совсем иначе.

Поддержка Сталиным вторжения Ким Ир Сена в Южную Корею 25 июня 1950 года была его самым серьезным просчетом из всех. Американцы и западноевропейцы сразу же пришли к (ошибочному) выводу, что Корея – отвлечение или прелюдия и что на очереди Германия –