Большая книга ужасов – 79 - Мария Евгеньевна Некрасова

Пацаном я здорово плавал и мог не дышать под водой больше минуты. Теперь я плаваю так себе, но в тот момент я бы лучше позволил себе утонуть, чем попасться стае голодных зверей. Кто это был? Они были ужасно похожи на людей, если бы не звериные морды и жидкая шерсть. Кажется, среди них были детеныши.

Я плыл и плыл под водой сколько мог не дышать и еще немножко. Когда я вынырнул, я увидел только черноту – луна скрылась за облаками. Несколько секунд я крутился на одном месте, пытаясь понять, где море, а где берег. Я отплыл недалеко – гора торчала метрах в двадцати от меня, но, кажется, загреб чуть в сторону. Гирлянда красных глаз хаотично металась по воде чуть левее меня. Они были совсем рядом, но я мог поклясться, что они не замечали меня. Вода! Зверь не чует запахов в воде! Я нырнул прежде, чем успел додумать, и устремился вправо, в надежде потихоньку обогнуть Остров.

Я плыл, забыв о боли. Я знал, что за мной шлейфом бегут кроваво-красные дорожки, но с воды, да еще в темноте зверю их не увидеть. Наверное. Иногда я выныривал, чтобы отдышаться и посмотреть, где сейчас звери, но я не мог позволить себе долго торчать над водой, иначе меня бы учуяли.

Когда красные огоньки исчезли с другой стороны Острова, я выбрался на мелководье, сел по пояс в воде и стал вслепую подгребать к себе крупные камешки. Дышать было тяжело, голова кружилась. Честно: в тот момент мне было уже все равно, учуют меня звери или нет – мне нужен был воздух, только воздух. Еще я вспомнил, что сутки не ел. От соленой воды тошнило.

Когда я пришел в себя, луна вновь вышла из-за облаков, осветив песчаный пляж и тесно стоящие большие камни на нем. Два из них были высотой в половину человеческого роста, и я подумал, можно ли будет в них укрыться, чтобы зверь не достал. Я подошел к камням и заглянул внутрь. Оттуда воняло протухшими водорослями, и в темноте было не видно, что внутри. Я сунул руку пощупать, есть ли там пустое пространство или уже намыло песка и камней, – и тут что-то заставило меня обернуться.

В шаге от меня стоял зверь. Он подкрался совершенно бесшумно и стоял передо мной. Мышцы на его задних ногах подрагивали: один крошечный прыжок…

Я пригнулся – и вовремя: зверюга промахнулась, в прыжке чуть не влетев мордой в валуны, а я помчался в воду, ругая себя за беспечность. Невыносимо долго я бежал по мелководью (зверь преследовал меня огромными прыжками), пока наконец не смог нырнуть. Уплывая под водой, я подумал, что сегодня точно утону, если раньше меня не съедят.

Глава V

«Ни одни на свете легкие не выдержат такой нагрузки», – думал я, в очередной раз выныривая и глядя на гирлянду красных глаз, ищущих меня в воде. Голова уже ничего не соображала, ей не хватало кислорода. Звери бултыхались на волнах в лунном свете и рассеянно тянули носами, разыскивая меня. У них были удивительно осмысленные морды, даже у маленьких. Я не сомневался, что они попытаются меня обхитрить. Так и вышло.

Вынырнув в очередной раз, я не увидел вокруг ни одного зверя. Небо уже светлело, на горизонте появилась тонкая оранжевая полоса. Обрадовавшись, что все кончено, а я до сих пор жив, я лег на спину (так легче плыть) и устремился к берегу.

Я почти доплыл. Я уже дотягивался до дна усталыми ногами, как вдруг что-то тяжелое рухнуло мне на грудь, и голова моя ушла под воду. Если бы я тогда нормально дышал, я бы мгновенно захлебнулся. Но после ночи ныряний я привык задерживать дыхание в самый неожиданный момент – и успел. Успел не утонуть.

Сквозь толщу воды я видел зверя. Его лапы, стоящие у меня на груди, преломлялись в воде: казалось это лапы какого-то морского чудовища, а зверь сам по себе. Его морда наклонилась над водой низко: сейчас будет последний бросок, и я отмучаюсь. Так бабка говорила, пока сама не отмучилась, выкинув из окна инсулин, ингалятор и все старушечьи лекарства. Последние дни я начал ее понимать. Я зажмурился, чтобы дать происходящему завершиться, но тут что-то произошло, и меня вытолкнуло из воды.

Непроизвольный вдох наполнил легкие кислородом. Когда я открыл глаза, на горизонте уже полыхал рассвет.

Несколько минут я просто сидел по пояс в воде и тяжело дышал. Мне было все равно: если рядом притаился еще какой-нибудь зверь – то и приятного ему аппетита. Казалось, что мои раны все еще кровоточат, и я удивлялся: когда ж я сдохну, хотя бы от потери крови?!

Потом, когда дышать стало легче, а прохладный утренний ветер проморозил меня до костей, я все-таки выбрался на берег и побрел к ручью. Еще одна страшная ночь на Острове миновала, и мысли мои постепенно возвращались к насущному: пойти попить да поискать в лесу уцелевшие рыболовные снасти, чтобы поймать себе завтрак. Я чувствовал себя измученным животным: день прожил – и хорошо, а что будет завтра – не нашего ума дело.

Путь в гору дался мне на удивление легко. Я попил из ручья, отыскал в лесу совершенно целую сумку с рыболовными снастями (она лежала на самой поляне: куда я смотрел вчера?) и все утро ловил на берегу бычков, выкладывая их жариться-сушиться на камень. Подсохнуть толком они не успевали, я грыз их как семечки, оставляя только голову и хребет. На песке образовалась живописная кучка рыбьих скелетов.

Скоро я наелся, но делать было все равно нечего, даже спать не хотелось. Я решил половить рыбки еще и на ужин, чтобы вернуться в лесок и нормально поджарить ее на костре. Сидел смотрел на море, таская одну за одной мелких рыбешек, когда за спиной у меня зашуршали кусты.

Обернулся. Ближайший кустарник был на горе, метрах в двадцати от меня. Вспомнив вчерашний день и минувшую ночь, я схватил камень и запустил в куст шиповника. Он прошел куст насквозь, послышался визг – не человеческий, звериный, – но наружу никто не выскочил. Ах, ты прятаться?! Я набрал камней и швырял в куст один за другим как одержимый. Куст визжал, но не выдавал партизана. Осмелев, я раскрыл нож и пошел к кустам. Если зверь не выскакивает – значит, либо ранен, либо у него есть на то серьезные причины. Дневной