Большая книга ужасов – 79 - Мария Евгеньевна Некрасова

за полчаса до предполагаемой поездки. И я отговаривал его, говорил – не поедем, с гипсом-то! И Толич заболел как раз в тот день… Это все было неспроста. Если есть на свете сила, которая решает за нас, если все предопределено заранее, то Макс, как и Толич, не должен был здесь оказаться. Это моя вина. Это мой Остров, мое наказание за мои грехи. Может, я и сошел с ума, но в тот момент мне это казалось ясным, как дважды два. Я даже не подумал, отчего эта палка оказалась в таком странном месте: если бы Макс погиб, спасаясь от огня, он бы бежал вниз, а не вверх. «Сорвался в пропасть», – вот и все, что я подумал. Да и какая разница, если его больше нет?

Палку я похоронил ниже у ручья, Макс его сам нашел, дав нам обоим шанс на спасение. И вот как все обернулось. Сухая земля хорошо крошилась ножом, да и копать было немного: для палки – что там копать?! От этой мысли меня продирал мороз, и в глазах темнело. Я не сразу заметил, как на Остров спускаются сумерки.

Я воткнул в могилу кустик бессмертника и долго сидел рядом, не думая ни о чем. Еще один бестолковый день пролетел как сон, я до сих пор не верил, что это все происходит взаправду. Я сидел себе у ручья, а вокруг темнело. Я очнулся только тогда, когда услышал вой.

Выли высоко на горе, и это был не бобик. Высокий, протяжный, переходящий в ультразвук, я слышал такой вой только раз в жизни, когда мы с отцом ездили на экскурсию в заповедник. Волков мы, по-моему, так и не увидели в тот день, но через приоткрытое окно отца на переднем сиденье я слышал этот вой. Собака воет по-другому. Не знаю, как объяснить разницу: по-другому, и все.

Я вскочил и выглянул из зарослей у ручья. Остров окутала беззвездная темнота, я не видел дальше своего носа. Зато я слышал. Впереди меня, в трех-пяти шагах, тихонько зашуршала трава и кто-то шумно вздохнул. Я замер на месте и перестал дышать, чтобы не выдать себя ничем, – и зря. Тварь уже учуяла меня. Впереди сверкнули два красных глаза. Они были почти на высоте человеческого роста, метрах в полутора от земли. Это не волк!

Я рыбкой нырнул с обочины и покатился вниз по склону. В ушах у меня стучало сердце, и я слышал, слышал топот этой твари. Она мчалась с огромной скоростью. Я зажмурился, чтобы не выцарапать глаза колючими кустами, и, кажется, чувствовал на лице ее горячее дыхание. От зверя несло тухлятиной.

Очутившись на песке, я вскочил на ноги и побежал. Глупо. Глупо. Глупо, глупо. Любой пес догонит бегущего человека, а это… Я вспомнил глаза в полутора метрах над землей – и свернул к воде.

Пробежав по мелководью несколько метров, я обернулся. Зверь стоял на берегу и смотрел. Я не мог его разглядеть в черной темноте Острова, я видел только красные глаза – и могу поклясться, что в этот раз они были на нормальной звериной высоте. Показалось? Я плюхнулся в море и поплыл. Чтобы видеть происходящее позади, перевернулся на спину.

Зверь стоял на берегу, сверкая глазами. Нормальная высота, звериная. У страха глаза велики. Из-за туч выглянула полная луна и осветила песчаный берег. Тогда я разглядел его. Это был не волк. Не пес. Не человек. Оно было почти безволосым, тонконогим. Тяжелая башка, похожая на волчью, сидела на тонкой шее. Зверь встал на дыбы, всматриваясь в море, и я увидел почти человеческое тело, еле покрытое тонкой реденькой шерстью. Колени сгибались вперед, как у людей, длинные пальцы на руках заканчивались острыми когтями. Несколько секунд зверь смотрел прямо на меня, а потом бросился в море.

Я захлебнулся от неожиданности и повис в воде «солдатиком», пытаясь откашляться несколько длинных секунд. А когда поднял глаза на берег, увидел, как тут и там на горе зажигаются сотни маленьких красных огоньков.

Зверь плыл ко мне. Он передвигался с такой скоростью, что я предпочел бы сразу вдохнуть соленой воды и умереть легко. Но инстинкт взял свое, я бросился в сторону и поплыл, огибая Остров. Зверь срезал путь и плыл за мной по косой. Я греб и только видел, как с каждым вдохом приближается ко мне пара красных глаз: вдох – метр, вдох – еще, вдох… Острые когти царапнули мою ногу и соскользнули. Зверь по-собачьи барахтался в метре от меня. Я, кажется, видел, в этой темноте, как морская вода окрасилась темной кровью. Зверь еще не нападал, а только чуть зацепил меня когтями. Они взрезали мою голень, как дедова опасная бритва. Я взвыл, бросился вперед и вылетел на песок.

Размышлять было некогда. Я вскочил и побежал вверх на гору – прямо навстречу сотням красных угольков глаз. Впереди послышался вой. За моей спиной шлепала мокрая шерсть: похоже, зверь, преследовавший меня, отряхивался, выходя из моря. Ему было некуда спешить, он догонит меня одним прыжком. Я карабкался, неуклюже цепляясь за кустики бессмертника, и ругал себя за то, что не утонул в море. Умирать я буду долго. Хорошо хоть Макса похоронить успел.

Я услышал дыхание за спиной. И, прежде чем успел подумать, что попался, в спину мне впились острые когти. Взвыв от боли, я закинул руки за спину, схватил и сжал конечности, покрытые грубой длинной щетиной, как щетка. Я все еще не верил в реальность происходящего – должно быть, это и не давало страху парализовать меня. Кое-как я перекинул зверя через спину, вскочил и покатился кубарем вниз по склону.

К счастью, я не успел вскарабкаться высоко, а то бы разбился о камни. Я скатился по песку прямо в воду, хлебнул, и это отрезвило меня. Зверь на берегу уже пригнулся для прыжка. В шаге от него, чуть сзади, зажглась гирлянда из горящих красных глаз. Они стояли стеной. Нелепые на вид, полуголые звери, сотня, а может, больше, их глаза были устремлены на меня. Я схватил камень и бросил.

Зверюга взвизгнула – я попал ей в голову. Остальные восприняли это как сигнал. Сотни черных молний взметнулись в прыжке, но я побежал раньше, чем успел сообразить, что происходит. Я бежал по мелководью, оббегая Остров, сзади слышались всплески воды, но я боялся обернуться. Казалось, что я попал под обстрел и снаряды разрываются у меня за спиной, создавая этот оглушительный плеск. Я набрал воздуха, бросился