Большая книга ужасов – 79 - Мария Евгеньевна Некрасова

Лес был такой же, как вчера. Ветки живых деревьев тесно переплетались с ветками сухостоя так, что человеку не пробраться. Я прошел вдоль леска и отыскал вчерашнюю тропинку, ведущую к нашей поляне. При свете дня она была такой же, как вчера до пожара. На поляне я нашел наше вчерашнее кострище, свой забытый нож и одинокую жареную рыбеху на прутике.

Этот несчастный бычок сорвал мне крышу. Я держал его перед собой и не мог поверить в реальность происходящего. То, что произошло тут с нами вчера, уже казалось сном, бредом сумасшедшего. Если бы не моя раненая спина, я бы решил, что сошел с ума. А так – просто размахивал бычком на прутике и вопил:

– Ма-акс!

Впереди зашевелились ветки. Я поднял глаза. В зарослях кто-то стоял. Я видел только волосы, русые с проседью, как раз на подходящей высоте, чтобы рвануть туда с криком:

– Еще раз так сделаешь – убью!

Он исчез за секунду до того, как я схватил воздух на уровне его волос. Просто был – и нету. Такого не могло быть. Макс, конечно, охламон, но в такой ситуации не станет дразнить меня и прятаться. Даже у охламонов есть тормоза. И нога. С его ногой он далеко не ускачет, да еще с такой скоростью.

– Макс? – Я не мог просто замолчать и перестать звать его. А кто бы смог?

Я подобрал свой нож, пожалел, что нету топорика, и пошел прорываться сквозь лес.

Ветки я ломал рукой, срезая ножом упрямую кору, не отпускавшую их от ствола. Кое-где можно было пройти и так: пролезть сквозь развилку, проползти на пузе. Я прекрасно понимал, что занимаюсь ерундой: Макс, да еще и с палкой, здесь не пролез бы. Но после того, что произошло с этим лесом, я был готов ко всяким чудесам. И я должен был найти Макса – или то, что от него осталось.

Маленький со стороны, лес казался огромным и непролазным. Я продирался по метру в полчаса, снимал с лица паутину, весь исцарапался и все выкрикивал имя Макса. Напрасно. Знал, что напрасно, но не мог не выкрикивать.

Вчера мы не видели ни одной живой твари, кроме виноградных улиток и одинокой чайки. Но сегодня я заметил, что лес обитаем. Несколько раз я слышал, как позади меня хрустят ветки под чьими-то ногами. Я больше не думал, что это Макс. Ног было явно четыре, и хоть их хозяин имел немаленький вес, показываться мне он опасался. Всякий раз, стоило мне обернуться или шагнуть в сторону, откуда доносились шаги, мой молчаливый преследователь удирал, хрустя сухими ветками. Потом все начиналось снова. Через несколько минут я опять слышал шаги, оборачивался – и снова хруст веток под лапами удирающей твари. Я тогда думал, что это енот или даже собака, пережившая своего хозяина – того старика на вершине горы. Кто бы там ни был, я нисколько его не боялся – должно быть, оттого, что было не до него.

Я искал Макса. Люди редко исчезают без следа, тем более на маленьком острове. Если его не унесло в море, он должен быть где-то здесь. Проламываясь сквозь лес, я выскочил на равнину с другой стороны. В глаза ударило злое вечернее солнце, ожоги на голове запекло с новой силой. Я оглянулся на лес. Маленький-то маленький, а человек пропал. Может быть, когда начался пожар, Макс успел выскочить?

Я прогулялся к ручью, чтобы попить и привести в порядок мысли, после чего возобновил поиски. Спустился к пляжу и обошел Остров кругом, взрывая песок и подбегая к каждому подозрительному камню в надежде, что за ним может лежать мой погибший друг. Ничего. Я даже переворошил залежи черных сухих водорослей, вынесенных на берег, и решил, что искать надо выше.

Мой молчаливый преследователь не отставал. Я так и не разглядел это существо, но на пляже то и дело замечал движение за каким-нибудь крупным камнем. Один раз углядел следы на песке, увидел издалека, а пока подбегал, их смыло волной.

Я медленно шел по серпантину в гору, разглядывая каждый куст, а существо кралось за мной. Оно ловко пряталось в последний момент – в ту секунду, пока я оборачивался. Я уже подумывал про тепловой удар или еще что похуже. Столько всего произошло за эти сутки – тут и сбрендить недолго. Преследователь не нападал и не показывался на глаза. «Если он ухитряется прятаться на открытом месте, значит, не такой он и большой, – рассуждал я. – Тем более что не нападает. Может, он сам меня боится. Скорее всего, так оно и есть». Раз или два я даже посвистел, пробуя наугад известные мне собачьи клички: «Бобик! Тузик! Шарик!» – мне так и виделся старенький барбос, переживший своего хозяина. Как долго он жил здесь один, что совсем одичал, как остерегался поначалу пришельцев, как осторожно теперь приглядывается ко мне из-за редких кустов: друг пришел или враг? Я бы тоже не отказался от собаки, если бы мне пришлось куковать здесь одному много лет. «И, возможно, придется», – шепнул внутренний голос.

Пес не отзывался. Я решил, что если не обращать на него внимания, он скорее осмелеет и покажется, и пошел дальше в гору.

Поиски давались мне нелегко. К пику я подошел уже на закате, когда солнце залилось оранжевым светом и почти коснулось полоски моря. Я уселся под самым подножием пика – там, где тропинка круто уходила вверх, и отдыхал перед последним рывком. Макс не мог исчезнуть бесследно – если только его не унесло волной… Внизу опять зашуршали кусты. Я привстал и на четвереньках пополз вверх.

Палка. Первое, что бросилось мне в глаза. На плоском камне, напоминающем алтарь, лежала палка, которую я позавчера сам купил для Макса в аптеке, пока он развлекал в травмпункте врачей. Я рассеянно огляделся вокруг, не в силах осознать произошедшее. Палка. Это все, что мне удалось найти.

Я схватил ее и взвыл, как раненый бизон. Слезы у меня давно кончились, и эта несчастная палка – все, что я буду хоронить. Уже не важно: погиб мой друг в призрачном огне или его унесло море. Палка. От него осталась только проклятая палка – а все из-за моей дурацкой рыбалки!

Я вдруг подумал, что Макс не должен был оказаться здесь со мной. Ведь недаром же он сломал ногу