Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

оставишь с бедой наедине, не дай бог, от горя сляжет, во-вторых, не найдёшь утешения от слов очевидцев, да и есть ли таковые, может, уж в других местах топорами машут, а начальство охранки шибко объяснять не станет, утонул – и весь сказ на том, так про то в бумаге прописано, лишь добавят – теперь не числится. И легче от этого не станет, только пуще прежнего согнёшься. Сильно душу тревожило огорчение – не предашь земле тело, как подобает, хоронить-то некого, нет его, но и не покидало отцовское чувство – жив, должно быть, сын, жив! – Так себя настраивал Данила и Полину успокаивал.

Проглотив горькую новость, Разумовские продолжали мало-помалу хозяйство вести, сколь сил и настроя хватало. Церковь посещали, просили Бога сына вернуть, свечи за упокой не ставили, дома поклоны пред иконами святых исполняли, жить продолжали с верой на чудо…

И чудо произошло, да так взволновало родителей, чуть было опять чувств не лишились, но уже не от горя, а от радости…

45

Пароход «Генерал Синельников» шумно чавкал по воде лопастями гребных колёс, шёл вниз по Лене. Пассажиры в основном находились на палубе, вели беседы меж собой и любовались панорамой меняющихся берегов. Проплывали местами отвесные скалы, их сменяли стены из сосен, елей, а где-то преобладали лиственные деревья. Зелёная привлекательная тайга, широкая, бескрaйняя.

Среди пассажиров молодая семья – муж с женой и двоими детьми – мальчишки. Одному пять лет, второму – четыре. Что постарше, родители называли его Ванюша, стало быть, Иван, младшего – Кирюша, значит, Кирилл.

Пассажиры зачастую отвлекались от красоты берегов и обращали внимание на это семейство, особо на молодую маму. Она приметна своей внешностью – фигурой и лицом. «Красавица писаная» – отмечали ехавшие, кто от восторга и восхищения, кто от зависти. Последнее больше исходило от женского пола.

Читатель наверняка догадался, это была Ксения Огородникова, муж и их двое сыновей. Они так же любовались природой.

Как замечательно река Лена сочетается с окружающим её таёжным массивом! Это живое произведение удивительного изящества, которым можно наслаждаться по долгу, без устали, забывая о делах минувших, насущных и будущих или отвлечься от каких-либо забот и неприятностей.

Нынче Никита решил повидаться с родителями, показаться им вместе с женой и детишками. Работа захлёстывала из года в год, а откладывать уже не хватало сил. Для них будет великая радость – встретятся с сыном, увидят невестку и их деток. А деток особливо, это же внуки! Они ветви их родового продолжения. Внуки, при виде которых замирают сердца от счастья, а жизнь становится ярче.

Никита восхищался рекой и её берегами, обнимал жену, Ивашку и Кирюшу, а они жались к ним обоим и не отходили ни на шаг.

Когда пароход проходил мимо поселения Мухтуя, он вспомнил, как он плыл на барже вверх по Лене с каторжниками, являясь и сам таковым. Вспомнилось махонькое село Мандра, где его выходила бабка Лукерья. Жива ли? Когда врачевала, она была бодрая, в свои годы на ногах стояла твёрдо, руки не потеряли силу. «Дай бог ей здоровья», – про себя пожелал ей Никита. Вспомнился Киренск и тяжкий труд на лесоповале и как река помогла ему покинуть своё заключение, сколь перетерпел, но выдержал трудности. «Выдержал!» – с горечью проплыло в памяти. Как же настоятельно давал ему наказ дед Савелий перед отправкой в ссылку в качестве каторжника: «Где бы ты, Никита, ни оказался, не падай духом, упадёшь – не поднимешься А тебе суждено жить долго».

Но ныне другое – прошло семь лет, и они, радостные, настолько радостные, что затмевают ужасное прошлое. Никита отбросил тяжкие воспоминания, отогнал их прочь.

От Ксении не скрылась его задумчивость, и она спросила, глядя прямо ему в глаза:

– Никита, у тебя взгляд грустный.

Он ничего не ответил, обнял Ксению и поцеловал. Ксения повторила вопрос:

– Чего так?

– Жизнь прекрасна, Ксюша, и ей надо радоваться! Радоваться каждый день, каждую минуту. – Весело обнял её, а потом схватил в охапку Ваню и Кирилла, прижал к себе.

Ксения так и не получила ответа, не узнала причину минутного грустного взгляда Никиты, но поняла и знала, что для него самое дорогое на свете – это она и их дети.

В Нюю прибыли через одиннадцать часов, после того как отплыли от посёлка – волостного центра Витима. Он расположен на левом берегу Лены – напротив устья реки Витим (правый берег Лены). Могли бы прибыть на пару часов раньше, но в пути пароход пристал в небольшом затоне, и матросы восполняли запас дров – без топлива пароход беспомощен.

Родители были извещены Никитой заранее письмом, и поэтому встречали каждый пароход, прибывающий с верховья. С нетерпением ждали каждый день. И он настал.

Пароход пристал к пирсу, матросы установили трап, часть засидевшихся пассажиров спешно покидали палубу. Семейство Огородниковых так же сошли на берег. Матросы убрали трап, пароход подал гудок и отчалил, направился вниз по течению реки. Данила Митрофанович и Полина Пантелеевна кинулись к ним, узнав сына и понимая, рядом с ним жена и их дети.

Данила Митрофанович первого обнял сына, обнял так крепко, что Никита, смеясь, воскликнул:

– Задушишь!

– Каков же ты стал, сынок! Возмужал! А в плечах-то каков!

Полина Пантелеевна тут же обняла Никиту, на глазах навернулись слёзы.

– Вот это зря, мама, мокроту показывать, – ласково подметил Никита.

– Так от радости, Никитушка! Четырнадцать лет не виделись, сколь дум передумано, сколь ждали, а пришла бумага – утоп, так чуть с ума не посходили, и вот наконец-то дождались.

– Приехал, как видите, не один. Это моя Ксения. – Никита положил правую руку на плечо жены. – А это, как понимаете, наши сыновья, то бишь ваши внуки, – прикоснулся попеременно рукой к головам мальчиков.

Данила Митрофанович уважительно посмотрел на Ксению. Она улыбалась и выглядела весьма привлекательно. Он обнял её, поцеловал в щеку, отчего Ксения покраснела, засветилась счастьем. Далее взялся обнимать и тискать внуков, при этом широко улыбался, шутил. Следом всех обнимала Полина Пантелеевна. Дети знали, едут к дедушке и бабушке, и вот они какие, добрые, ласковые. Закончив радостную встречу, покинули берег и пошли в посёлок.

В избе стало шумно от разговоров взрослых и развеселившихся детей, они были объектом всеобщего внимания.

А когда уселись за стол, беседа пошла ровно. Взрослые выпивали, закусывали, а Иван с Кириллом пили ароматный чай с горячими пирожками и сладкими пряниками, поглядывали то и дело то на дедушку и бабушку, то на родителей.

– Так чем теперь занят, в чём служба состоит? – поинтересовался Данила Митрофанович. – Вроде как писал, в