Разорение Лангедока - Майкл Болдуин

Увидев, что эта территория не занята, Симон де Монфор направил туда около двухсот пятидесяти рыцарей и конников простого звания и столько же пеших воинов, чтобы полностью замкнуть кольцо осады. Когда эта предводительствуемая лично им группа проходила мимо Ле-Бура, его жители осыпали ее стрелами из луков. Потом она попала под обстрел наших лучников, расположившихся на Мельничной башне и башне Плотников. Те израсходовали все свои стрелы для луков и несколько сотен арбалетных стрел, но ни в кого не попали, зато им удалось отогнать де Монфора к реке, откуда он вскоре возобновил наступление. И вновь наши принялись стрелять слишком рано. Ни арбалетчики, стреляющие со стен замка, ни пращники, расположившиеся на барбикане[28], снова ни в кого не попали, но заставили крестоносцев отойти еще правее, покуда фланг их не завяз в грязи. Если бы де Монфор повернулся к нам фронтом и немного промедлил, мы могли бы предпринять вылазку и напасть на него, когда его тыл был обращен к реке. Однако он развернулся и стал отступать.

Симона де Монфора я опознала, хотя очередной рой впустую выпущенных стрел, вновь не достигших цели, затмил небо, как туча мошкары, и помешал мне вглядеться. Ублюдка с де Монфором не оказалось.

Таким образом, никаких распростертых тел мы не узрели, что несколько разочаровало нас. Правда, со стороны города я слышала не только свист летящих стрел, но и звук, похожий на удар клинка о клинок, однако, по моим предположениям, он возникал от ударов коленок марширующих пехотинцев одна о другую. В самом деле, если человек обматывает ноги полотном и железными кольцами, то ему трудно удержать их от соприкосновения, в особенности при ходьбе по неровной дороге. Некоторым посчастливилось колени ничем не обматывать, ибо они носили длинные английские кольчужные юбки. Я стала подумывать, что мужчинам не стоит доверять конструирование доспехов. Через день-другой я осознала, что и ведение войны лучше всего предоставить женщинам.

– Мы сейчас находимся на такой высоте, – пробормотал мой кузен, обращаясь к окружающим, – но тем не менее не можем контролировать переправу через реку.

Наше орлиное гнездо действительно располагалось так высоко, что Од с его поросшими камышом островками казался не более чем тоненьким ручейком, текущим у наших ног. Наш собственный аванпост – барбикан – выглядел как игрушечный замок, сложенный ребятишками из гальки.

– Жаль, что среди нас нет никого из простолюдинов, – заметил де Кабаре. – Я хотел бы посмотреть, на что способен большой лук в этой выгодной позиции.

– Вряд ли на многое, поверьте мне, – ответил мой кузен. – Нам придется поставить всадников под барбиканом или делать вылазки через речные ворота.

В этот момент вперед шагнул Жиббю, и люди расступились, освободив место его горбу.

– Войны выигрывают лучники, – заявил он. – Всадники только грезят о победах.

– Верно, – ответил де Кабаре, будто бы разговаривая с равным. – Но способна ли твоя стрела улететь в такие же дали, как мои грезы?

– У него длинная стрела, – заметила ля Мамлон, стоящая несколько позади, то есть там, где и следует стоять шлюхе. – Но вряд ли она столь же длинна, как что-либо у вас.

Опершись луком о пол, Жиббю натянул тетиву. Потом он наложил стрелу, но отнюдь не оперенную совиными перьями бесшумную красавицу, а стрелу с гусиными перьями, из тех, что будут лететь и лететь, и с наконечником без зазубрин, напоминавшим клюв водоплавающей птицы. Он оттянул тетиву на длину руки, а затем и еще немного, вздохнув поглубже, но стрела оказалась такой длинной, что ее наконечник все равно выглядывал из-за лука, хотя мы тем не менее восхищались разворотом его плеч и силой мышц, позволявших ему твердой рукой держать натянутый лук.

Жиббю дождался нужного ему ветра, слегка поднял лук и отпустил тетиву.

Стрела летела очень долго; присутствующие стали считать вслух, сопровождая отсчет хлопаньем в ладоши. Потом раздались тяжелые вздохи, но кто-то один все-таки продолжал считать. Стрела описала громадную дугу, однако, несмотря на это, опустилась на нашей стороне барбикана, упав у самого подножия башни.

– А каково расстояние от барбикана до реки? – спросил де Кабаре.

– Чуть более, чем от нас до него, – ответил мой кузен. – Дальше, чем тот выстрел, что мы сейчас видели, а стрелять с барбикана – значит стрелять с меньшей высоты.

– Я не знаю лучника, который мог бы натянуть тетиву сильнее, чем я, – заявил Жиббю, – и стрел с большей дальностью полета.

Он говорил так, будто у горбунов и дел других нет, кроме как хвастаться перед сильными мира сего.

– Значит, мы не сможем контролировать этот отрезок, – задумчиво произнес де Кабаре.

– Если только вы не дадите мне десяток лучников и не отправите нас вон на тот остров, – настаивал Жиббю. – Тогда я смог бы контролировать одну половину этого участка, а стрелки на барбикане – другую.

Среди присутствующих послышался ропот: ведь невежу можно наградить аплодисментами, а вот одобрять его вовсе ни к чему.

– Мне нравится твой боевой дух, – обратился к нему мой кузен, – но я не могу согласиться с тобой. Аванпостом должен командовать рыцарь, а здесь нет ни одного рыцаря, которого я мог бы послать в эту вонючую дыру в камышах.

– Дайте мне мастера с мешком перьев, и я наделаю достаточно стрел, чтобы засесть там одному.

– Нет, парень.

– Позвольте мне высадиться на острове до того, как де Монфор водрузит на нем свое знамя.

– Нет, Горбун, нет. – Мой кузен повернулся к Железноликому: – Прикажите вашему слуге прикусить язык. – Затем он снова повернулся к Жиббю, как будто простолюдин заслуживал объяснений с его стороны: – Я не хочу, чтобы хоть один человек находился вне стен города. Вылазка? Да! Аванпост? Нет! Расставляя аванпосты, командир распыляет свои силы, и это – одно из первых правил военного искусства. Хватит с меня Ле-Бура и Ле-Кастелляров. Придется принять в стены Каркассана их женщин и, весьма вероятно, их мужчин.

– Им нечего будет пить, – сухо заметил де Кабаре.

– И негде опорожняться, – пробормотал Ферблан.

Будучи чужеземцем, да к тому же безликим, он мог позволять себе подобные вольности на нашем военном совете.

– У крестоносцев слишком много вождей, – вдруг заявил кузен. – Посажу-ка я на лошадей триста – четыреста страстных охотников и отрежу де Монфора от остальной массы войска или же атакую в лоб моего дядюшку Раймунда, в то время как он ждет тех шлюх, что должен притащить его квартирмейстер.

Он улыбнулся мне в ожидании одобрения.

Я тоже улыбнулась ему. В самом деле, несколько десятков людей сожгли Безье, просто стукнувшись лбами в его стены.