Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман

– Поэтому надо спасать его прямо сейчас, пока его не увезли из Мансфилда. – Уилл шагнул к двери, словно хотел выскочить из дома, украсть лошадь Джейн и помчаться спасать Робина в одиночку.

Джон бросил на Уилла пронзительный взгляд и произнес мягко, почти смущенно:

– Он все это затеял, чтобы проверить меня, понимаешь? Чтобы посмотреть, спасу я его или нет.

Джейн усмехнулась.

– Зачем ему это?

– Затем, что Робин ненавидит терять то, что когда-то принадлежало ему. – Джон покачал головой. – Такого он не потерпит. Вот увидишь, когда придет время и ты захочешь все это бросить, он найдет способ тебя вернуть. Он играет с людьми, и мне его игры уже стоят поперек горла.

– Это не игра, Джон! – воскликнула Джейн, но тут же вспомнила, как Робин подбросил монеты в воздух, вспомнила его довольную улыбку, когда все горожане смотрели на него чуть ли не с благоговением.

– Это игра, и ты, черт возьми, сама знаешь, – сказал Джон тоном, не терпящим возражений. Не дождавшись ответа от Джейн, он вздохнул и откинулся на спинку стула. – Давай я тебе кое-что расскажу. Я вырос в Холдернессе, у моря. Это суровый край. Сплошные морозы, рыбалка и промозглые ветры. Мой отец умер, когда я был еще мелким мальчишкой. Вывалился из лодки, пытаясь вытащить сеть с уловом. Маме пришлось растить нас одной, меня и двух моих братьев. Ей было трудно, но она делала все что могла, чтобы нас прокормить, понимаешь?

Джейн кивнула. Она сразу же поняла, о чем он говорит.

– Моя мама тоже растила меня и братьев совсем одна. Ну, с моей помощью, – все же добавила она, не сдержавшись. Ей было стыдно об этом упоминать, хотя она сама толком не знала, чего здесь стыдиться.

Джон поднял кустистую светлую бровь, с уважением глядя на Джейн.

– Твой отец тоже умер?

Она покачала головой.

– Он нас бросил.

Джон отвернулся и сплюнул прямо на земляной пол в доме Мука.

– По мне так все равно что умер. У нас в городе был священник. Богаче, чем следует слуге Божьему, ведь ему присылали из Йорка целые возы денег. Ходили слухи, что он сын дворянина, сбившийся с пути истинного и отправленный в нашу глушь в наказание за какие-то прошлые грехи. Но он раздавал милостыню бедным семьям, умел говорить красиво и проникновенно, да и сам был весьма недурен собой, поэтому в нашей деревне его все любили.

Джон и сам умел говорить так, что у Джейн складывалось впечатление, будто он обращается к ней одной. Он казался мудрее, гораздо умнее и увереннее в себе, когда Робина не было рядом. Эта мысль тревожила Джейн. Ей сразу же вспоминалась Беатрис, которая умаляла себя, чтобы угодить мужу.

– Но, когда он принес милостыню в наш дом, он потребовал кое-что взамен, если ты понимаешь, о чем я.

Джейн поморщилась, потому что действительно понимала.

– Поэтому ты и ушел из дома?

Джон отвернулся и покраснел.

– Нет, он умер, когда я был еще совсем мальцом. – Он стиснул зубы. – Мне хотелось его убить. Конечно, хотелось. Я все время об этом думал. Но он умер сам, своей смертью. Говорили, его подвело сердце – черное, как обгоревшее дерево. А вскоре умерла мама, и меня больше ничто не держало в Холдернесс. Я ушел на войну. Но эта история – не обо мне, Джейни. Это история о том священнике. Если бы я не видел его в своем собственном доме… как он с голым задом крыл мою маму, точно бык кроет корову или баран – овцу… я бы тоже подумал, что он святой. Жители Холдернесса ловили каждое его слово. Любили все, что он велел любить. Ненавидели все, что он велел ненавидеть. Готовы были отдать ему последнюю рубашку, и весь урожай со своей скудной земли, и даже больше того, если бы он попросил. Он говорил, что служит Господу, и все, что он забирает у нас, – это тоже во славу Божью, но дело было не в Боге. Дело было в нем самом.

Щеки Джейн обдало жаром. Это неправильно, совершенно неправильно. Такого просто не может быть.

– И ты считаешь, что Робин такой же? Хотя он борется против несправедливости?

Джон закусил обветренную потрескавшуюся губу и в упор посмотрел на Джейн.

– Ты в этом уверена?

Тысячи возражений уже были готовы сорваться с ее языка. Но потом она призадумалась. Да, Робин помог сэру Ричарду, но сэр Ричард был рыцарем и стал ценным союзником, весьма полезным для Робина. Робин помог и самой Джейн, но вряд ли по доброте душевной. Работая в королевской усадьбе, она могла очень ему пригодиться и уже пригодилась не раз, разве нет?

Джейн знала историю Уилла, и в его случае помощь Робина казалась искренней и бескорыстной, но вряд ли Уиллу понравится, если Джейн вспомнит об этом сейчас и расскажет во всеуслышание.

Уилл сердито взглянул на Джона.

– Кто ты такой, чтобы его судить? Робин не стал бы сидеть сложа руки, когда его другу грозит опасность. Я это знаю как свои пять пальцев!

Джон широко раскинул руки, словно бросая ему вызов.

– Хочешь геройствовать, Скатлок, иди геройствуй. Здесь никто тебя не остановит.

– Значит, ты ему не поможешь? – спросила Джейн, и Джон ответил ей глухим молчанием. – А где Тук?

– На службе, – ответил ей Мук. – За городом. Ему хватило ума наняться охранником после того, как эти двое поссорились.

– Или, может быть, он наконец-то учуял чушь Робина, – проворчал Джон.

– Он вернется, – настойчиво произнес Уилл, все еще злой как черт.

– Может быть, – сказал Мук. – Только вовремя ему не успеть.

Джейн потихоньку впадала в отчаяние. Звук сломавшегося меча Робина звенел у нее в ушах, словно колокол. Робин спас Уилла – и не раз спасал Джона, если верить рассказам Брана. Как может Джон просто взять и бросить Робина в беде?! Ей нужно было придумать, как заставить его позабыть все обиды. Как сделать так, чтобы они все осознали, что именно поставлено на карту.

– Он знает ваши имена, – наконец проговорила она. – Этот монах. Он знает ваши имена и знает вас в лицо.

– Конечно, он знает. – Джон невесело рассмеялся. – Робин о том позаботился.

– Ты думаешь, шериф остановится на Робине? Я встре- чала Уолтера Стерчли. Он человек жесткий, холодный, и если он начал охоту, то пойдет до конца. Он придет за тобой… за всеми вами… несмотря ни на что.

Мук поморщился.

– Скорее всего, Робина будут пытать. Шериф найдет способ выследить нас, как беглых псов.