Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман

Но она собралась с духом и заставила себя встретиться взглядом с Джоном, несмотря на его великанский рост.

– Да, я готова. Ради Робина, – сказала она.

– Храбрая девчонка, – заметил Уилл.

– Глупая девчонка, – поправил его Джон. – Он выставил нас всех дураками, а меня – так и вовсе последним дурнем на свете. Но пойдемте к дороге. Монах скоро появится.

* * *

Все произошло слишком быстро. Как в тех кошмарах, что будили Джейн перед рассветом. Едва вдалеке раздался стук лошадиных копыт, Джон вывел Джейн на грунтовую дорогу и тут же помчался обратно, к Уиллу и Муку, и они все втроем спрятались среди деревьев у дома мельника. Джейн осталась одна на дороге, где ее либо собьет испуганная лошадь монаха, либо самому монаху придет конец. Она уговаривала себя, что Джон и все остальные ей доверяют, раз оставили ее без надзора, не опасаясь, что она убедит или предупредит брата Годрика о грозящей ему опасности.

И все-таки не без надзора. Потому что разбойники сразу придут за ней, если она обманет их доверие. Они знают, где ее найти, знают, где она живет и работает. Знают, как все у нее отобрать. Джейн горячо, эгоистично желала, чтобы Бран поехал с ней, а не остался помогать детям в церкви. Он так нужен ей прямо сейчас. Он знал бы, что делать: как поговорить с остальными разбойниками, как уберечь Джейн, как предотвратить то, что грядет.

Но Брана здесь не было. Здесь не было никого, кроме Джейн. Джейн с тяжелым комом дурного предчувствия в горле. Джейн, наблюдавшей, как лошади несутся к ней – плавно и медленно, будто во сне.

А потом время снова ускорилось. На дороге мелькнуло черно-коричневое пятно, мчавшееся прямо на Джейн, и она безотчетно взмахнула руками и крикнула:

– Стойте!

Монах и еще один всадник, молодой человек на лошадке поменьше, остановили коней. Оба выглядели настороженными, подозрительными, и Джейн запоздало сообразила, что выкрикнула не мольбу, а приказ, и это было неправильно. Совершенно неправильно для той роли, которую ей назначил Джон. Она попыталась изобразить крайнюю степень отчаяния.

– Умоляю, остановитесь! – Джейн дернула себя за волосы, как по ее наблюдениям иногда делали женщины, когда горевали или были напуганы. – Остановись, ради всего святого!

– Чего тебе, женщина? – недовольно скривился монах.

Джейн увидела, что второй всадник – совсем юный мальчик. Ее сердце болезненно сжалось. Лицо юноши – благородное, с нежной кожей и тонким, как у девушки, носом – выражало только обеспокоенность и сострадание. Джейн поняла, что она его видела в королевской усадьбе. Это был один из монастырских служек, сопровождавших брата Годрика. Джейн подавила желание закричать, предупредить мальчика, что ему надо бежать. Ей представился острый нож Уилла, ярость, которую он сулил, жажду мести. Пощадит ли Уилл мальчика? Или он в равной степени ненавидит всех церковнослужителей и накажет юного служку вместе с монахом?

– Ее кто-то обидел, брат, – сказал служка, и Джейн чуть не расплакалась от его доброты. Потом ей пришло в голову, что слезы могут помочь ее делу, и она дала им пролиться.

– Я… – Каждое слово давалось с трудом. Джейн задыхалась, давясь словами, которые ей не хотелось произносить. Но она вспомнила суровое лицо Джона, подумала о том, что он сделает с ней, если она все же решится его предать, и заставила себя заговорить. – Меня ограбили! Разбойники, жестокие и бессердечные!

– Что за разбойники? – настороженно спросил монах.

Джейн по-прежнему с трудом выговаривала слова. Она стояла, низко опустив голову, так чтобы волосы падали ей на лицо, и монах не мог хорошенько ее разглядеть.

– Крупный мужчина, бородатый, высокий. И еще один, щуплый и низкорослый. – Джейн вспомнила о своей маскировке. – Который не разговаривал. Кажется, он был немым. И…

– Все хорошо, – сказал служка. – Мы тебе поможем. – Он взглянул на монаха. В его чистых, невинных глазах читалось искреннее беспокойство. – Ведь мы ей поможем, да, брат Годрик?

– Да черта с два! – Лицо монаха под капюшоном побелело от страха. – Это те же самые негодяи, которые ограбили меня! Нам надо скорее убираться отсюда подобру-поздорову!

– Но мы же поймали их главаря! – возразил служка. – Ты сам говорил… ты говорил…

– И теперь эти клятые разбойники будут нам мстить!

– Прошу вас! – воскликнула Джейн, пытаясь перекричать их голоса. – Умоляю, милорд, проводите меня до дома!

– Мы должны ей помочь, – сказал служка. – Кто мы: Божьи люди или жалкие трусы?

Где-то вдали пели птицы, у пруда жужжали насекомые, и этот шум зазвенел в ушах Джейн, словно сама природа гневалась на нее за то, что она собиралась сделать.

– Трусы живут долго. Глупцы и герои умирают до срока.

– Значит, я сам помогу этой женщине, – заявил служка, и на его юном лице отразилась решимость.

– Это не рыцарская история, мальчик. – Монах чуть смягчился. – Эти люди – истинные злодеи. Ты видел, что они со мной сделали.

– Я вижу, что они сделали с ней, – сказал служка. – Это ясно как день. Что же мы сами за люди, если позволим им сделать что-то похуже?

Джейн слушала, как они спорят о ее судьбе, и не верила своим ушам. Она знала, что Годрик – бесчестный человек, который без зазрения совести отбирает последнее у таких, как она, чтобы набить свой кошель, но она все же не думала, что он такой подлый и малодушный. В ее груди вспыхнула ярость. Она прислуживала за столом этому человеку. Наливала ему эль и вино. Подносила еду, приготовленную собственными руками. И все это время он даже не видел ее, как не видел этого мальчика, ехавшего рядом с ним. Монах был трусом и вором. Возможно, он заслужил злую участь, что уготовили ему Джон с Уиллом.

Брат Годрик – да, но не мальчик. Мальчик был невиновен, хотя Джейн понимала, что Джону будет все равно. Она сильно сглупила, согласившись участвовать в этой затее, зная, на что способны разбойники. Робин не желал бы такой судьбы юному служке, даже ради собственного спасения. Робин наверняка проявил бы хитрость и ждал бы того же от Джейн. Чтобы она обманула их, а не убила.

В конце концов, сообразила Джейн, брат Годрик и служка могли бы выманить шерифа в лес, подальше от Робина – одним только своим возвращением в город в страхе перед разбойниками. И заплатить за это лишь уязвленным достоинством, а не жизнью.

– Он прав. – Джейн даже не пришлось притворяться, ее голос дрожал сам по себе, без всяких уловок. – Твой хозяин прав. – Она взяла служку за руку и зашептала как можно