Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман

них… в церкви. – Голова Джейн закружилась от снадобья матери-настоятельницы, его приторный привкус обволакивал язык, будто ледяная корка, вызывающая онемение. Джейн вспомнила, что сказал монах прямо перед тем, как она подтолкнула его к верной смерти. – И теперь эти разбойники будут мстить, – прошептала она.

Иветта сжала губы в тонкую линию, и морщины вокруг ее рта задрожали от усилий сдержать слова, которые было неприлично произнести настоятельнице монастыря.

– И им все равно, кто пострадает. Кто бы сомневался. – Иветта резко поднялась на ноги и обратилась к Эмми: – Она скоро уснет. Убедись, что ее лицо вымыто дочиста и что ей удобно лежать. Я должна известить шерифа. И наверняка он захочет тебя допросить, когда будешь готова, Джейн.

– Нет! – воскликнули Эмми и Джейн в один голос.

– Нет?

Джейн отчаянно пыталась придумать хоть какое-то оправдание, но Эмми спасла ее от необходимости говорить:

– Прошу прощения, госпожа, но лучше не надо.

– Не надо? Но почему… – Острый взгляд матери-настоятельницы сделался подозрительным. – Вы хоть понимаете, насколько это серьезно? Их надо остановить, пока они не сотворили непоправимого с братом Годриком и мальчиком! Такие люди живут без законов и правил. Если они собираются мстить, то не пощадят никого.

Джейн охватил страх, потому что Иветта была права, вот только Джейн никогда не хватило бы смелости признаться, что нет смысла спешить, ведь Джон с Уиллом и впрямь никого не щадили.

– Нет, госпожа. – Голос Эмми был тихим и кротким и поэтому звучал фальшиво, ведь Джейн знала, что ее подруга вовсе не кроткая. – Дело не в этом, клянусь. Дело в том… – Эмми умоляюще сложила руки. – Ее будут допрашивать, госпожа. Может быть, даже с пристрастием. К ней могут применить силу.

– Применить силу? – Иветта нахмурилась. – Да, конечно. – Ее лицо побелело. – Они пытают свидетелей преступлений.

Эмми выглядела поникшей, испуганной.

– Вы не знаете, как они обращаются с такими девушками, как мы, госпожа. Им вряд ли нужны оправдания и причины.

Мать-настоятельница испустила долгий смиренный вздох.

– Хорошо. Я расскажу шерифу о разбойниках и где их искать, но не скажу, от кого это узнала. Так будет справедливо?

Эмми кивнула.

– Да, госпожа.

– Спасибо, – прошептала Джейн, ее веки закрылись, и она начала погружаться в сон.

– Но, Джейн, – строго и жестко проговорила Иветта. – У меня тоже есть к тебе вопросы. И я хочу получить ответы, когда ты проснешься.

Джейн попыталась кивнуть, но глаза уже не открывались, и голова стала тяжелой, словно набитой свинцом и шерстью, и кровать засасывала ее, как трясина. Последнее, что помнила Джейн, – как Эмми склонилась над ней и прошептала:

– Ты не хотела ничего говорить, и я позаботилась, чтобы тебе не пришлось. – Она едва ощутимо коснулась губами лба Джейн. Поцелуй был невесомым и легким, будто взмах крыльев бабочки, будто воздух. – Я сохраню твои тайны, Джейн. А тебе надо поспать, – добавила Эмми, словно Джейн могла выбирать, спать ей или нет. Зелье Иветты подействовало в полной мере, и она провалилась во тьму, где обитали кошмары, как будто сорвалась в саму преисподнюю.

* * *

Джейн проснулась в постели Иветты, бесстыдно раскинувшись на чистом шелковом белье. Пропитавший всю комнату запах трав был густым и приторным. Во рту стоял кислый привкус, пустой желудок непристойно урчал, словно и не был свидетелем жутких событий вместе с его обладательницей. Лунный свет лился в маленькое окошко спальни матери-настоятельницы, и Джейн ударилась в панику. А вдруг она опоздала со своим сообщением, призванным выманить шерифа из города? Или послание матери-настоятельницы до него не дошло? Сердце наполнилось ужасом. Джейн надо было самой сразу же пойти к шерифу, невзирая на риск. Ей не следовало доверять свободу Робина кому-либо другому.

Внезапно она услышала громкие голоса в коридоре за дверью.

– Черт возьми, и как я тогда их найду? – проревел Уолтер Стерчли.

Джейн попыталась сесть на кровати, сердце бешено колотилось, но голова ощущалась тяжелой, как ведро молока, и с трудом оторвалась от подушки. Что, если шериф войдет в спальню? Он узнает Джейн сразу. Он уже запомнил ее в лицо. Но он же не сможет ворваться в покои дамы, ведь так? Есть вещи, которые не дозволены даже шерифу.

Тем не менее он пришел, а значит, еще не уехал в Ноттингем и не увез с собой Робина Гуда. Робина еще можно освободить.

Но какой ценой? – прошептал внутренний голос, и это был голос матери-настоятельницы, или Эмми, или любой другой женщины, доброй и чистой душой. Такой женщины, которой Джейн никогда больше не стать.

– Мне сказал кто-то из слуг, но я не помню, кто именно. – Голос Иветты был полон фальшивого высокомерия, притворной легкости.

– Черт возьми, женщина! Это важно!

– Я знаю, что это важно. – Мать-настоятельница не могла долго играть эту невинную роль. Она совершенно ей не подходила. – Зачем, по-вашему, я вас позвала?

Уолтер тяжко вздохнул.

– Тот слуга был мужчиной? Женщиной…

– Кажется, это был мальчик. Но на вашем месте, шериф, я бы оставила слуг в покое. Пусть они выполняют свою работу, а вы выполняйте свою. Добычу загнали как будто специально для вас, так что пора на охоту.

– Вот поэтому вы и не на моем месте, – резко ответил Уолтер. – Шериф должен сразу же распознать, что его пытаются заманить в западню!

Джейн услышала тяжелую поступь Уолтера, а затем бормотание Иветты, которая вернулась в покои.

– И совсем не поэтому, глупый мужлан… о, ты проснулась! – воскликнула мать-настоятельница, увидев Джейн. И тут же нахмурила брови. – Надеюсь, я сделала достаточно, Джейн. Надеюсь, что, защищая тебя, я не подвергла опасности невинные жизни.

– Спасибо, – попыталась сказать Джейн, но ее голос дрогнул, и все остальные слова, например «простите меня» и «уже слишком поздно», так и остались невысказанными. Чувство вины захлестнуло ее, словно бурная река, и Джейн еле держалась на плаву. Она могла бы сказать матери-настоятельнице, где разбойники прячутся на самом деле, она отыскала бы дорогу к дому Мука с закрытыми глазами. Но тогда шериф нашел бы их слишком быстро, и они не успели бы освободить Робина. А потом шериф пришел бы за ней.

Мать-настоятельница покачала головой, приняв печаль Джейн за болезнь, потом подошла к столу и смешала в чашке какое-то снадобье.

– Простая вода охладит твою желчь, поэтому я добавила иссоп, мед и согревающую гвоздику для горла. Пей как птичка, маленькими глотками, – предупредила она, вручая Джейн чашку. – Сделаешь один глоток, мысленно повтори «Славься, Мария» пять раз подряд и только потом делай следующий.

Джейн послушно сделала один глоток. Вода успокоила ее пересохший пылающий рот, и ей отчаянно захо- телось выпить