Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман

солгать – сказать, что монаха и служку забрали ради выкупа, – и тогда Иветта могла бы сама поговорить с Уолтером. Это было рискованно, но, возможно, для Джейн это единственный способ передать все шерифу и самой не угодить в тюрьму. Всего-то и нужно: сказать, что брат Годрик все еще жив.

От этой мысли Джейн опять затошнило, и она зажала рот ладонью.

– Мне привести ее, Джейн? – настойчиво спросила Эмми.

Джейн кивнула и отвернулась, чтобы подруга не видела ее лица, на котором наверняка отразились и облегчение, и страх.

Шелест юбок, дуновение чистого, молочного запаха от Эмми, тихий шепот: «Я скоро вернусь» – и Джейн снова осталась одна. Она рухнула на кровать. Эмми зажгла для нее свечу, и Джейн смотрела, как тени мелькают по полу, то увеличиваясь, то уменьшаясь, а потом дверь приоткрылась, и раздался голос Эмми, тоненький и отчаянный.

– Я не знаю, госпожа. Она ничего не рассказывает. Но я подумала, что если кто-то и сможет помочь…

Она замолчала, и Джейн услышала холодный голос Иветты:

– Она ранена?

Теперь комнату осветил факел, запахло ромашкой и мятой. Яркий свет резал глаза, и Джейн крепко зажмурилась.

– Кажется, нет, госпожа, – сказала Эмми. – Но я не уверена.

– Закрой дверь. – Голос Иветты по-прежнему был холодным, как лед. Как и ее руки в тонких перчатках, когда она развернула Джейн лицом к себе.

– Протри ей лицо.

Мягкая, влажная ткань, пахнущая шалфеем – теплая, как нежные материнские руки, – прижалась к шее Джейн, потом прошлась вокруг рта, стирая пятна на ее лице, следы ее преступления. Ее греха.

– Джейн, – требовательный голос Иветты и ее ястребиный взгляд пронзили туман в голове Джейн. – Ты больна?

– Посмотрите на ее платье, госпожа, – прошептала Эмми. – Она не больна.

Взгляд Иветты лишь на мгновение оторвался от лица Джейн и метнулся вниз, но этого было достаточно. Глаза матери-настоятельницы заблестели, и она стиснула зубы.

– Иди в мои покои, – велела она Эмми. – Найди снадобье в фиолетовом флаконе. Принеси его сюда вместе с вином из кухни.

Эмми замялась.

– Но, госпожа, я…

– Оставь нас! – резко проговорила Иветта, и Эмми бросилась прочь, оставив Джейн наедине с матерью-настоятельницей и ее пристальным взглядом. Иветта присела на краешек кровати. – Я знаю, у тебя есть свои тайны, Джейн, – тихо сказала она. – Я вижу, что ты напугана и расстроена, но если ты ранена, то должна мне сказать. Я не сумею тебе помочь, если ты ничего мне не скажешь, и всякую рану надо обработать, чтобы не было нагноения.

Джейн покачала головой.

– Я не ранена, госпожа.

– Ты уверена? Потому что есть раны, даже в самых сокровенных местах, которые могут болеть, а могут и не болеть…

Джейн опять покачала головой, но тревога на лице Иветты была такой искренней, что Джейн снова расплакалась. Она знала, о чем сейчас думает мать-настоятельница, и в глубине ее собственного предательского разума забрезжила мысль, что этим можно воспользоваться, но эта мысль только усилила ее чувство вины и стыда. Слова – те слова, которые надо было произнести, чтобы спасти себя, спасти Робина – все никак не приходили. Джейн казалось, что в ней не осталось вообще ничего. Кроме слез.

Иветта сняла перчатку и прижала прохладную, мягкую ладонь ко лбу Джейн.

– Жара нет, хотя ты нездорова, это сразу видно. Целебное снадобье и горячая ванна должны помочь. – Она взяла Джейн за руку и крепко сжала. – Когда будешь готова, – сказала Иветта, и ее голос был словно струя чистой прохладной воды, остудившей поток жарких слез самой Джейн, – ты мне расскажешь, кто тебя обидел.

Джейн яростно покачала головой, от доброты матери-настоятельницы ей стало нечем дышать.

– Это моя вина. Только моя. Я должна была знать…

– Нет, Джейн. – Иветта снова взяла ее за руки и настойчиво проговорила: – Я знаю, ты думаешь, что виновата. Но это не так. Тебя заставили думать, что это ты виновата. Но нет. Помни об этом. Ты ни в чем не виновата.

Джейн шмыгнула носом, как маленький ребенок.

– Это совсем другое.

– Именно так всегда думают женщины. Потому что нас заставляют так думать. Но никто из нас не заслуживает страданий, кем бы мы ни считали себя. Что бы мы ни сделали, по своим собственным представлениям.

Ее доброта чуть не заставила Джейн признаться во всем, признаться и посмотреть, как Иветта себя поведет. Возможно, она сумеет ее простить, возможно, отправит в Кирклейскую обитель, спрячет Джейн там, где Джон с Уиллом никогда ее не найдут.

Но Джейн знала, что нет. Даже пречистая Дева Мария не пощадила бы такую мерзкую грешницу, как она, ту, что стояла в сторонке и не вмешалась, когда невинные жизни обрывались, как нитки на станке неумелого ткача. К тому же Иветта – родственница короля, его двоюродная сестра. Она все расскажет своему брату. Возможно, даже сама выдаст Джейн шерифу. Иветта – одна из них, какой бы доброй она ни казалась, она связана с ними узами благородной крови. Перед лицом этой связи Джейн была никем.

Прежде чем Джейн успела заговорить, в комнату вернулась Эмми.

– Я все принесла, госпожа.

Иветта передала Джейн снадобье, от которого резко пахло уксусом и горькими травами.

– Выпей. Вкус будет не самым приятным, но вино его смоет.

Джейн выпила все до капли, и лекарство обожгло ей горло. Она согнулась пополам от кашля, тошнотворный цветочный привкус обволакивал язык, резал ноздри.

– Потерпи, – сказала Иветта. – Нужно перетерпеть.

– Вот, держи. – Эмми сунула чашу с вином в руку Джейн, и она выпила его залпом. Все что угодно, лишь бы избавиться от этого жуткого привкуса во рту. Горькие травы все еще впивались в язык, как ножи.

– А теперь, Джейн, ты должна мне рассказать, что случилось, – снова проговорила Иветта. – Тебя явно кто-то обидел.

Джейн начала говорить, кашель рвал горло, как острые когти. Ей вспомнился пристальный взгляд Джона, его предупреждение – теперь она знает, что поставлено на карту, – и это воспоминание заставляло ее выдавливать слова, застревавшие в горле.

– Это были разбойники, госпожа. И… дело не только во мне. – Сердце Джейн так яростно колотилось о ребра, что казалось, оно сейчас выскочит из груди. – Они схватили монаха. И мальчика…

– Брата Годрика. Брата Годрика и его служку. – Лицо Иветты сделалось серым, как пепел. – Джейн, ты должна сказать, где это было. Где они их схватили?

Джейн судорожно втянула в себя воздух, отчего ее ложь прозвучала правдоподобнее, а сердце заныло еще сильнее.

– В южной части леса, возле большого дуба. Кажется, это те самые разбойники, на которых охотится шериф. Он схватил одного из