Принцесса Целльская - Виктория Холт

Георг Вильгельм молчал.

— Ну? — спросила Элеонора. — Ты согласен со мной?

— Естественно, теперь, когда у него есть жена, любовница ему не понадобится.

— У твоего брата есть жена, но это не мешает ему иметь множество любовниц во главе с этой женщиной Платен.

— Дорогая, ты впадаешь в истерику.

Элеонора топнула ногой.

— Я настаиваю, чтобы Марию фон дем Буше удалили из Ганновера до того, как моя дочь приедет туда.

— Я упомяну об этом, — сказал Георг Вильгельм.

— Я буду присутствовать при этом, чтобы присоединить свой голос к твоему, — твердо ответила она.

Герцогиня София издала резкий смешок.

— Дорогая Герцогиня, — сказала она, — эта женщина не имеет никакого значения.

— Она любовница Георга Людвига и преуспела в том, чтобы сделать свое имя скандальным.

— У вас странные представления, — ответила София. — У мужчин будут любовницы. Пока их жены ничего от этого не теряют, какая разница?

— Как могут их жены не терять любви… общения?

— Какие странные фантазии! Как вы знаете, у Герцога Ганноверского есть любовницы, но я никогда не позволяю им мешать мне.

— Моя дочь воспитана в уважении к святости брака.

— Странное же воспитание! Право, пока она видит мужа достаточно часто, чтобы зачать детей, на что ей жаловаться? Ей скорее следует радоваться, что есть те, кто может время от времени развлечь его. Это даст ей небольшую передышку.

— У вас циничные представления о браке.

— Житейские, если угодно. Возможно, в Ганновере мы смотрим на вещи более приземленно, чем вы в Целле. Но уверяю вас, вашей дочери нечего бояться любовниц мужа.

— Она еще не подписала брачный контракт и не дала письменного согласия на брак. Я многое приняла, но против этого я восстану. Она не поедет в Ганновер женой Георга Людвига, пока он держит там любовницу.

— Думаю, вы немного… неразумны.

— Есть много вопросов, в которых мы не сходимся, — ответила Элеонора.

Какая утомительная женщина! — сказала София Платену и Бернсторфу. Они обо всем договорились, а теперь мадам Элеонора создает трудности из-за Марии фон дем Буше.

Эрнст Август сказал:

— Что ж, это понятно. Она достойная женщина, и я восхищаюсь тем, как она держится. Что до девушки… она хорошенькая, и ее должно хватить Георгу Людвигу до тех пор, пока она не понесет. Думаю, мы должны уступить этой просьбе.

Бернсторф добавил, что герцогиня Целльская долго спорила с мужем по этому поводу и что Георг Вильгельм по чистой привычке склоняется к ее образу мыслей.

— Возможно, — предположил Бернсторф, — было бы мудро уступить в этом пункте.

— Георг Людвиг придет в ярость, если мы так поступим, — вставил Платен.

— Полагаю, — сказал Эрнст Август, — что в данном случае желаниями Георга Людвига следует пренебречь. Если мы уступим — а нам лучше уступить, ибо иначе Герцогиня может начать подогревать сопротивление мужа, — то будет казаться, что мы сделали большую уступку. Мы скажем, что готовы удовлетворить любую разумную просьбу. Более того, я согласен, что Георгу Людвигу не стоит ожидать, что жена примет любовницу прямо сейчас. Любовницы будут позже. Пока же он должен довольствоваться женой.

— Тогда, — сказал Бернсторф, — давайте уступим просьбе Герцогини, и бумаги можно будет отправлять на подпись без промедления.

Пока Георг Людвиг в своих покоях кипел от злости на глупую девчонку, которую он должен взять вместо своей роскошной Марии, София Доротея писала письмо, откладывать которое, теперь, когда мать добилась удаления любовницы жениха, было больше нельзя.

Оно было адресовано герцогине Софии Ганноверской и гласило:

«Мадам,

Я испытываю столь глубокое уважение к милорду Герцогу, вашему супругу, и к милорду моему отцу, что, как бы они ни поступили в моем отношении, я всегда буду премного довольна. Ваше Высочество, я знаю, отдаст мне должное и поверит, что никто не может осознавать многочисленные знаки вашей доброты глубже, чем я. Всю свою жизнь я буду старательно стремиться заслужить их и доказать Вашему Высочеству своим уважением и весьма смиренным служением, что вы не могли бы выбрать в дочери ту, кто лучше меня знал бы, как воздать вам должное. Исполнение сего долга доставит мне великое удовольствие, равно как и возможность показать вам своей покорностью, что я есть,

Мадам,

Вашего Высочества весьма смиренная и послушная слуга

София Доротея

Из Целле, 21 октября 1682 года».

— Это ложь, сплошная ложь! — вскричала София Доротея; но она написала и подписала это.

Письмо у нее забрали и доставили; и после этого нужды в дальнейших отсрочках не было. Планы на свадьбу воплощались с предельной скоростью.

Весь день трубач на башне возвещал о прибытии важных гостей. Горожане выбегали из домов или высовывались из окон, чтобы посмотреть на громыхающие мимо кареты. Каждое знатное семейство ехало на свадьбу, за заметным исключением Вольфенбюттелей.

В замке царили танцы и пиры, и веселье контрастировало с туманной сыростью снаружи. София Доротея подолгу сидела одна в своих покоях, глядя на деревья и серую воду рва. Она напоминала себе, что времени осталось мало; стремительно приближался день, когда этот милый замок перестанет быть ее домом. Вместо замка она будет жить в Альте Пале в Ганновере, где все будет иначе; ее мать, теперь притихшая и смирившаяся, пыталась узнать все возможное о жизни при ганноверском дворе, чтобы подготовить дочь. «Сохраняй достоинство. Помни, что ты Принцесса, и никто не посмеет относиться к тебе иначе как с уважением. Возможно, ты научишься испытывать привязанность к мужу». София Доротея кивала, потому что не могла вынести мысли о том, чтобы огорчить мать, показав ей всю глубину своего несчастья. Они обе играли друг для друга; и София Доротея знала, что за последние недели ее навсегда вырвали из детства.

Элеонора фон Кнезебек была с ней — великое утешение, ибо с этой подругой ее не разлучат. Малютка Кнезебек была полна яростной решимости сражаться в битвах своей госпожи.

Нужно начинать считать преимущества. «Я буду женой наследника Ганновера, — говорила себе София Доротея. — Я буду недалеко от дома. Герцог ласково улыбается мне. Думаю, он будет моим другом».

Только так она могла пережить эти дни.

Ей сшили самое красивое платье, какое у нее когда-либо было; принесли драгоценности на выбор. Она осматривала их вместе с матерью, и они притворялись заинтересованными.

«Если мы не будем притворяться, — думала София Доротея, — то