История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

члены приказал повесить на столбы ипподрома; другим отрубил головы; иных, посадивши в мешки, бросил в море и утопил. Празины между тем бросили огонь на преторий, сожгли тайную, архивы и темницы, и заключенные в них разбежались. Разгневанный Фока приказал исключить празинов из числа граждан».

И так, пока Фока усмирял Сирию, пришел в действие Карфаген; экзарх, равно как и его брат, сочли себя уже старыми, для того чтоб лично возглавить вооруженные силы, и делегировали миссию своим сыновьям – а может, это действовала политическая предусмотрительность на случай поражения, чтобы, если что, сохранить мудрых и опытных руководителей для продолжения борьбы и, возможно, обороны экзархата от правительственных войск. Феофан пишет об этом так: «Ираклий же по неотступной просьбе сената вооружил сына своего Ираклия и послал против тирана Фоки. Равным образом и подначальный его Григор послал своего [сына] Никиту с взаимным условием, чтобы тот царствовал, кто прежде придет и победит тирана». Однако история военной кампании против Фоки не позволяет представить ее как своего рода соревнование за престол – это только навредило бы общему делу (тем более что есть упоминание о том, что Ираклий Младший, победив, сначала предлагал корону Приску).

Итак, пока Фока расправлялся с участниками нового заговора (Феодор – правитель Каппадокии, Феодор – префект претория, Элпидий – то ли градоначальник, то ли начальник арсенала, Анастасий (выдавший заговор Фоке, но все равно не пощаженный), Макробий Скрибон и иные планировали убить базилевса на ипподроме)[146], африканские повстанцы начали действовать. Феофан Исповедник, которого мы предпочитаем цитировать, пропустил в своем сочинении «подготовительные» этапы кампании, ограничившись финалом, однако нужная нам картина прекрасно вырисовывается по писаниям Георгия Амартола, Кедрина, Иоанна Никиусского, анонимного автора «Пасхальной хроники» и иных византийских авторов, и она довольно четко изложена в произведениях Ю.А. Кулаковского «История Византии» (т. III), Г. Ласкина «Ираклий. Византийское государство в первой половине VII века» и, в меньшей степени, Джона Норвича «История Византии», «эпитому» которых мы и представим ниже, сопроводив ее цитатами и анализом.

Экзарх очень хорошо продумал военную кампанию: вместо того чтобы прямиком отправиться на Константинополь, он послал войска на Египет. Г. Ласкин объясняет это… фактически никак не объясняя: «Для того чтобы быть императором, надо владеть Египтом. Таково было древнее правило. Ираклий тоже понимал, что, прежде чем направиться на столицу, надо обеспечить себе успех этого предприятия, закрепив за собой землю фараонов». Ю.А. Кулаковский находится примерно в том же положении, аморфно указывая: «Подготавливая восстание, Ираклий не мог осуществить его силами одной Африки и задумал присоединить к этому движению соседний Египет». Если это справедливо, то лишь отчасти – экзархат был достаточно силен, для того чтоб действовать по суворовскому принципу: «Быстрота, глазомер, натиск» (в приложении к нашей книге помещено письмо папы Григория Великого префекту Африки Иннокентию, из которого явствует, что последний собрал было целый флот, чтоб помочь папе в борьбе с лангобардами). Нам прекрасно видятся два аспекта такого, на первый взгляд, странного решения (как говорят у нас в Орехово-Зуеве, это ехать в Москву через Петушки, т. е. начать продвижение к Первопрестольной в совершенно противоположном направлении). Во-первых, Египет был второй житницей империи, как помнит читатель, и поставлял примерно половину от того количества зерна, что поставлял Карфаген; поэтому, прекратив поставки из своего экзархата, Ираклию было бы вполне логично вовсе прекратить поставки зерна в столицу с Черного континента, заморив ее голодом, обессилив и наверняка вызвав народное возмущение против неудачливого Фоки, – таким образом, добрая половина дела была бы беспрепятственно сделана, а для этого и нужно было овладеть Египтом. Однако могут возразить, как мы сами чуть выше: а не резоннее было бы рискнуть прямым нападением на Константинополь, не погрязая в Египте? А вот по этому поводу – второе наше соображение. Египет бурлил, и в нем были сильны как настроения против Фоки, так и в его поддержку; там были верные императору воинские силы, и немалые; вполне резонно предположить, что, атакуй Ираклий столицу «напрямую», его «беззащитный» экзархат тут же подвергся бы страшному фланговому удару, и судорожная попытка Фоки сделать это – лишнее тому подтверждение. Что же, выходит, следовало делить свои силы, ожидая египетского нападения и тем самым ослабляя «экспедиционный корпус» и ставя под удар общее дело? Разумеется, нет, и в этом случае единственным логичным выходом было обезопасить себя со стороны Египта, действительно усилить свои войска тамошними сторонниками и тогда уж только идти на Константинополь. Таким нам представляется двойной расчет старого экзарха, а теперь переходим к непосредственному изложению событий.

Войска Ираклия отправляются свергать императора Фоку. Из Хроники Константина Манассии

Военным действиям предшествовали дипломатические: экзарх вступил в переговоры с представителями египетской знати, высшими военными и администрацией. Ему обещал содействие Феодор, сын Мины, бывший при Маврикии августалом (префектом) Египта. Щедрой рукой отсыпав денег берберским вождям, Ираклий обеспечил себе их поддержку в Триполисе, который со времен Маврикия относился к Египту, и Пентаполя; более того, именно ливийцы нанесли по Египту первый удар, подготовив интервенцию основных сил экзархата: в Триполисе был сформирован отряд в 3000 византийских воинов и бесчисленных мавров, возглавил которых вождь Бонакис. Он вошел в Пентаполь, где дождался главнокомандующего – племянника экзарха Никиту; префект Мареотиды Леонтий изменил Фоке и прислал Никите в поддержку свои отряды[147].

Тогдашний августал Египта Иоанн забил тревогу; его поддержали два Феодора – недавно назначенный Фокой патриарх и начальник финансового управления; они известили императора, который немедленно послал подкрепления начальникам крепостей Менуфа и Атриба, направил в Египет с армией префекта Востока Коттону (Кофону), прославившегося усмирением сирийских евреев, а также с войском и деньгами константинопольского градоначальника (эпарха) Воноза (Боноса) в Александрию, для того чтоб возглавить военные действия против бунтовщиков. Также Фока послал в Египет много осадных орудий и боевых машин, а на подкуп колеблющихся и укрепление сторонников – большое количество золота и множество драгоценных одежд. При этом ему удалось арестовать жену экзарха и невесту молодого Ираклия Фабию Евдокию, племянницу старого Ираклия, и заточить их в некий монастырь Покаяния Новый, о чем свидетельствует Феофан: «Ираклий уже был сговорен с Евдокиею, дочерью Рога, Африканца, которая также прибыла в Константинополь с Епифаниею, матерью Ираклия; Фока посадил их под караул во владычнем монастыре, называемом монастырем Нового Раскаяния» (Иоанн Никиусский добавляет при этом еще одну черту в портрет зверонравного Фоки, который якобы хотел изнасиловать девицу, но та какой-то хитростью этого избежала, – наверняка очередной поклеп на венценосного центуриона: хотел бы изнасиловать – никакая хитрость бы не помогла. Хочется в этой связи как раз задать вопрос: если Фока был таким уж