История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

(omnium apostolorum principi), вручено управление всею церковью, ибо ему было сказано: “Петр, любишь ли ты меня? Паси овец моих”. Ему же было говорено: “Петр, вот Сатана выпросил просеять вас, как пшеницу; а я молился за тебя, чтобы не оскудела вера твоя. А ты, обращенный прежде, укрепляй веру братьев своих”. Ему же сказано: “Ты камень, и на этом камне созижду церковь мою, и врата адовы не одолеют ее. Я тебе дам ключи Царства Небесного: что ты свяжешь на земле, будет связано и на небе, и что разрешишь на земле, разрешено будет и на небе”. Таким образом, Петр получает ключи Царства Небесного, ему дается власть вязать и решать на земле, ему доверяется забота о церкви и верховная власть в ней (cura totius ecclesiae et principatus), и, несмотря на все то, он не называется вселенским апостолом (universalis apostolus); а святейший муж, сотоварищ мой по священству, Иоанн (consacerdos meus), желает называться вселенским епископом. Я должен при этом воскликнуть и произнести: о, времена, о, нравы! (о, tempora, о, mores!). В такое время, когда все подпало под власть варваров, когда города разрушены, крепости срыты, провинции опустошены; когда поля остаются без рук, идолопочитатели свирепствуют и господствуют на погибель верующим: и в такое-то время священнослужители домогаются тщеславных титулов и гордятся тем, что носят новые, языческие наименования, вместо того чтобы повергаться во прах, обливаясь слезами. Разве я защищаю, благочестивейший государь (piissime domine), свое собственное дело? Неужели я хочу, говоря так, отомстить личную свою обиду? Нет, я говорю в защиту Божиего дела и дела Вселенской церкви. Кто же это осмеливается присвоить себе новое название, вопреки постановлениям евангельским (statuta evangelica) и каноническим определениям (canonum decreta)? Впрочем, разве у вас нашелся только один, кто решился называть себя вселенским? На самом деле в Константинопольской церкви, я знаю, было много таких пастырей, которые пали в бездну ереси и сделались не только еретиками, но даже ересиархами. Таков был ваш Несторий, который допускал два лица в Иисусе Христе, посреднике между Богом и людьми. Он унизился до еврейского неверия, не признавая того, чтобы Бог мог сделаться человеком. Из вашей же среды вышел и Македоний, который отрицал божественность Святого Духа, единосущную Отцу и Сыну. Если кто-либо в такой церкви присвоит себе имя вселенского, то добрые люди подумают; следовательно и Вселенская церковь, чего Боже избави, совратилась с своего пути, когда пал тот, кто назывался вселенским. Но да будет далеко от сердца христиан это богохульное имя (nomen blasphemiae), которое оскорбительно для чести всех пастырей, когда оно безрассудно присваивается одним лицом. Этот титул был предложен высокопочтенным Халкедонским собором Римскому Первосвященнику, в честь блаженного Петра, князя апостолов. Однако ни один из Римских Первосвященников не называл себя этим отличительным именем, и даже не согласился принять его, а именно потому, чтобы присвоением себе особенного титула не лишить должной чести прочих священнослужителей. Итак, что же может значить то, что мы, хотя нам был предложен этот титул, однако мы не пользуемся, между тем как другой, кому никто не предлагал, дерзает присваивать его себе? Кто решается пренебрегать каноническими постановлениями, того надобно привести к повиновению властью благочестивейших монахов. Кто оскорбляет святую Вселенскую церковь, в чьем сердце бушует гордость, кто хочет пользоваться особенными титулами и наконец хочет этим титулом поставить себя выше прерогативы вашей власти, – того нужно наказать. Таким образом, мы все страдаем от этого скандала (scandalum palimur). Пусть же обратится на путь истины виновник самого скандала, и тогда исчезнут несогласия между пастырями церкви. Я считаю себя настолько слугою всех пастырей, насколько они ведут себя, как то прилично пастырям. Тот же, кто, по тщеславной гордости, в противность воле всемогущего Бога и постановлениям отцов, поднимает свою выю, тот не склонит моей, ни даже мечом, потому что я уповаю на всемогущего Господа».

Папа Григорий I. Художник Ф. Сурбаран

Однако интересующие нас письма (к экзарху, префектам и африканским епископам) на русский язык еще не переведены; мы восполняем этот пробел по двум англоязычным изданиям конца XIX в. и помещаем девять из этих посланий в приложение к данной книге. Из обширного пласта писем папы в Африку мы выбрали только те, которые относятся к светской власти, и для разнообразия – два «соборных» послания, одно – нумидийским епископам, другое – бизаценским: всякое излишество вредно, поэтому мы не стали приводить письма Григория лично африканским иерархам – епископу Доминику Карфагенскому он написал порядка 6 посланий, Колумбану Нумидийскому, своему верному помощнику, – порядка 10, по одному – примасам Нумидии Адеодату и Виктору. В переведенных посланиях наглядно показаны африканские гражданские и церковные «нестроения», содержатся упоминания о постоянных столкновениях экзарха Геннадия с берберами (а из Симокатты мы знаем лишь об одном!), о распространении христианства среди окрестных народов; нам становятся известны имена префектов Африки – Панталеона (Пантелеймона) и Иннокентия (читатель легко почувствует разницу в тоне папы – почти всегда почтительном по отношению к Геннадию, громоподобном по отношению к Панталеону и дружески-отеческом по отношению к Иннокентию). Притом действительно станет очевидно, что римский папа распоряжается в Африке, как у себя на заднем дворе.

Теперь же вернемся ближе к нашей теме и обратим внимание на то, что в Африке вновь «оживился» донатизм[133]. Выше мы упомянули вскользь его социальную сущность, как протеста против «обслуживания» церковью государства (чего стоит один лишь риторический вопрос, сформулированный Донатом Великим, – «Quid est imperatori ad ecclesiam?», т. е. какое дело императору до церкви?), равно как и приводили в начале 1-й главы живые картины действия их боевого крыла, циркумцеллионов («бродящих по окрестностям», «бродящих вокруг амбаров») или агонистиков («состязающихся»). Можно полагать, что теперь, при византийцах, все это происходило с меньшим размахом, но все же… Увы, «помирит» раскольников с православными только беспощадный каток арабского завоевания, до которого остается всего лишь один век. Теперь же, в начале VII в., Карфаген отличится тем, что своими вооруженными силами посадит на византийский трон «своего» базилевса – Ираклия, усилиями которого империя выйдет из глубочайшего кризиса, в который ее ввела безумная кипучая деятельность Юстиниана, и хоть его царствование не будет свободно от ошибок и завершение его совсем не соответствует блестящему началу, его победы и реформы помогут Византии элементарно выжить.

Глава 8

Карфаген осуществляет государственный переворот. Богословская ошибка базилевса Ираклия

В конце VI в. умершего (или погибшего) Геннадия сменяет второй африканский экзарх – каппадокиец Ираклий[134], старый земляк и соратник Маврикия, ветеран войны с Персией; с ним – брат Григорий, которого Ираклий назначает своим помощником по военной части. И тут всем известная скупость Маврикия