История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

земли. Правда, у каждой медали есть и обратная сторона: придавая такую мощь наместникам-экзархам, Маврикий тем самым ввел их во искушение периодически бросать вызов центральной власти; и если история Равеннского экзархата сообщает нам о провалах подобных попыток – экзарха Элефтерия (619 г.), хартулария Маврикия (642 г.) и экзарха Олимпия (650–652 гг.), – то один из путчей Африканскому экзархату все же удался, приведя на вершину власти Ираклия (об этом – позже). Что же представляли собой византийский экзарх и его двор?

Император Маврикий. Мутинский кодекс

Африканские информационные источники о местном экзархате довольно скудны, не в последнюю очередь вследствие их уничтожения сначала арабами в Африке, а потом латинянами и турками в Константинополе; по счастью, документы Равеннского экзархата, сохранившиеся не в пример лучше, позволяют нам, по принципу аналогии, рассмотреть этот вопрос. Экзарх имеет собственный роскошный двор, он является главой административного аппарата Византийской Африки, он – главнокомандующий всеми ее вооруженными силами, высшая судебная инстанция – тоже он; церковные иерархи нуждаются в его одобрении для занятия кафедр, путем чего экзарх контролировал и церковную власть через утверждение на кафедрах угодных ему епископов; экзарх сам ведет переговоры с иноземными властителями и имеет право от имени императора объявлять войну и заключать мир; чеканит свою монету; атрибуты его власти – трон и хламида. Практически, судя по всем вышеприведенным признакам, это самостоятельный государь, только официально такого статуса не имеющий, а получающий санкционирование своей власти от базилевса. Одна беда: его могут внезапно «снять» из Константинополя (хотя потом точно так же могут и «вернуть», прецедента в истории Равенны, как минимум, три).

Двор обоих экзархов был устроен наподобие императорского, и, в принципе, власть их тоже была практически мало чем ограничена на местах. Ближайшими помощниками экзарха выступают дуксы – военно-гражданские губернаторы округов-дукатов; хартуларии – военные управляющие части дукатов; далее идут викарии – заместители дуксов, доместики – начальники подразделений, локосерваторы – начальники крепостей и т. д. Налицо явный приоритет военной организации экзархата над гражданской. Кроме того, очевидны признаки совмещения экзархом трех видов власти – военной, гражданской и судебной.

Устраивая в Африке экзархат, Маврикий изменил административно-территориальное деление: Триполитанию он присоединил к Египту, Мавритания Цезарейская была объединена с Мавританией Сетифенской и стала зваться Мавританией Первой, в то время как новоявленная Мавритания Вторая включала в себя город Септем, Балеарские острова и несколько испанских городов (вместе с последними экзархат «унаследовал» вековые проблемы с местными вестготами). Линия укреплений Юстиниана была прилично отодвинута назад, тем самым признавались берберские захваты византийских земель, а то и просто часть территорий сдавалась без боя, и на ней тут же происходило «оберберивание», как писал Ш.-А. Жюльен: «Территория, занятая византийцами, была гораздо меньше (бывшей Римской Африки): Мавритания Тингитская ограничивалась Сеутой (Септем), Цезарейская – Шершелем (Цезарея), Сетифенская потеряла свою западную часть, Триполитания – южную часть; только Нумидия, Проконсульская провинция и Бизацена оставались такими же, какими они были прежде. Таким образом, территории, предоставленные сами себе, постепенно отходили от римской цивилизации и возвращались к старинным берберским обычаям. В деревнях, куда римляне проникали мало, сделать такой шаг было просто; в городах же и местечках романизированные берберы лишь как бы нехотя и постепенно отходили от образа жизни, который успели оценить. Во всяком случае, берберы, как сельские жители, так и горожане, вновь усвоили привычки политической независимости, которыми они так дорожили. Даже внутри зоны, подчиненной Византии, ощущалась эта потребность в политической эмансипации: возникали крупные берберские конфедерации, которые, как представляется, были довольно независимы от наместника Карфагена».

Первым экзархом Византийской Африки стал Геннадий – тот самый, что победил Гармула. Ю.А. Кулаковский считает, что Маврикий мог послать его вновь в Африку в 587 г. в связи с упомянутыми Феофаном волнениями; но мы не совсем уверены, что он Африку вообще покидал. Так или иначе, Геннадий сумел одержать над маврами чисто византийскую победу, о чем сообщает Феофилакт Симокатта: «В это же время (595 либо 599 год[127]) жившие в Ливии маврусии составили заговор против ромеев. Когда их собралось большое количество, карфагенян охватил великий страх. Но Геннадий, который в тот момент был стратигом в Ливии, видя, что против него в несказанном числе поднялось неприятельское войско, хитростью нанес варварам решительное поражение. Делая вид, что он готов сделать все, чего желают варвары, заставив их возрадоваться и потерять бдительность, он напал на них, когда они пировали, отмечая удачу. Он произвел среди них огромную резню и захватил славную добычу. Этим закончилась карфагенская война. Таким образом, что касается Ливии, то у ромеев все устроилось очень хорошо».

Армянский епископ VII в. Себеос, оставивший замечательную в своем роде «Историю», пишет о знаменитом князе Смбате Багратуни (ум. ок. 617 г.), судьба которого переплелась с историей Маврикия и Африкой. Рассказ такой, весьма похожий на народные сказания о богатырях, однако личность его реальна, как и восстание против византийцев (вызвано приказом Маврикия набрать 2000 армянских всадников, половину из которых должен был привести Смбат), поднятое им в областях, переданных шахом Хосровом (Хозроем) II Парвизом (ок. 570–628 гг., правил с 591) Маврикию за помощь по восстановлению его на персидском престоле (при этом шах тайно поддерживал повстанцев); приведем рассказ Себеоса во всей его кавказской хвастливой простоте: «В это время оставшиеся на родине армянские нахарары стали снова объединяться и задумали отказаться от служения греческому царю и посадить своего царя, чтобы им не пришлось умереть в стране фракийцев, а жить и умереть за свою родину. Но не все были единодушны и тверды в этом деле: некоторые из них предательски донесли царю об этом заговоре, а сами разбрелись по разным сторонам и скрылись. Тогда пришли посланцы царские с грамотами, схватили Смбата вместе с семью другими людьми и повели его к царю. Их дело рассмотрели в присутствии многочисленного народа и приговорили их раздеть и ввергнуть в кинигий. Это был человек-богатырь с виду, прекрасной наружности, высокий, широкоплечий, с твердым мускулистым телом, грозный боец, который во многих войнах показал свою храбрость и силу. Вот пример его силы: однажды он проезжал по густому лесу под крепкими деревьями, сидя верхом на статном, сильном коне. Он приподнялся и ухватился за сук одного дерева и, крепко охватив ногами туловище коня, поднял его с земли; все войско, увидя это, остолбенело от изумления. Вот его обнажили, одели в порты и бросили в кинигий, на растерзание зверям. На него выпустили медведя. Когда медведь устремился на него, он громко закричал, бросился на медведя, кулаком поразил его в лоб и на месте уложил медведя замертво. Во второй раз напустили на него быка. Он схватил быка за рога…