История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

этого получивший в этой стране почетное имя метрополии, так как и по величине и по всякому другому богатству он был первым из городов. Весь круг его укреплений вандалы разрушили до основания, боясь, чтобы римляне когда-нибудь опять не смогли их захватить. Таким образом, он лежал совершенно открытым при нападении на эти места маврусиев. Ливийцы, населявшие этот город, заботясь, насколько это было возможно для них, о своем спасении, разрушенные части стен заменили глиняной оградой и построили дома один рядом с другим. Отражая с них нападающих, они защищались с малой надеждой на успех и с большой для себя опасностью. Спасение их постоянно висело на волоске; им приходилось, так сказать, стоять на одной ноге, так как со стороны маврусиев они подвергались нападениям, а со стороны вандалов видели одно невнимание. Но, когда силой оружия император Юстиниан стал владыкой Ливии, он возвел вокруг города очень большую стену и поместил достаточный военный гарнизон. Таким образом, он дал жителям этого города почувствовать себя в безопасности и не обращать уже внимания ни на каких неприятелей. Поэтому-то теперь и называют этот город Юстинианов, воздавая этим дар своей благодарности императору и обозначая свою преданность за милость императора только этим наименованием, так как ни они не имели чем другим ответить на такое благодеяние императора, ни он ничего другого не хотел. На Бизакийском побережье есть еще другое местечко, которое местные жители называют «Капутвада». Сюда прежде всего пристал флот императора и высадилось войско, когда оно шло против Гелимера и вандалов…

Византийский тяжелый дромон. Реконструкция Е.В. Старшова. 2010 г.

Эта страна была совершенно безводна, и римское войско сильно страдало от недостатка воды. И вот земля, которая упорно являла себя сухой, вдруг отверзла из своих недр источник в том месте, где воины работали над укреплением лагеря. Когда воины рыли тут землю, источник фонтаном стал бить кверху. Земля отказалась от природной своей сухости и, переделав природу свою в лучшую сторону, стала влажной и изобильной питьевой водой… Желая отметить этот дар Божий неизгладимым свидетельством, император Юстиниан, для которого, раз он пожелал, совершенно невыполнимое делается легкодоступным, тотчас решил это местечко преобразовать в город, дать ему крепкие стены, всеми другими сооружениями придать ему важность и, украсив, сделать его богатым городом. И мысль императора превратилась в дело. Воздвиглась кругом чудесно созданная городская стена, и внезапно изменилась вся судьба округи. Земледельцы, покинув свои плуги, живут, как граждане, применяя уже не деревенские обычаи, но городской образ жизни. Они ежедневно посещают городскую площадь, ведут собрания и споры о собственных нуждах, для общих нужд устраивают рынок и совершают все остальное, что служит достоинством для города. Вот что было создано императором в Бизакийской приморской области. В середине же страны, на границах этой области, где живут варвары-маврусии, император выстроил против них очень сильные укрепления, благодаря которым они уже не могли производить набеги на Римскую державу. Города, бывшие здесь на границах этой области, названия которым были Мамма, Телепте, Кулулис, он укрепил каждый из них очень крепкими стенами и выстроил крепость, которую местные жители называют Ауметра, и поместил там гарнизоны из воинов, на которых можно было положиться. Равным образом постройкой укреплений и помещением гарнизонов он создал безопасность для Нумидии. Я буду сейчас рассказывать о каждом из них в отдельности. Есть в Нумидии гора, которую называют Авразион; другой, подобной ей, нет нигде во всей вселенной. Эта гора, будучи отвесной, поднимается высоко в небо и в окружности приблизительно идет на три дня пути. Для нападающего она совершенно недоступна, так как подняться на нее можно только по отвесному склону. Но кто окажется наверху, то там он найдет хорошую землю, ровные долины, удобные дороги, тучные луга, сады, засаженные разнообразными деревьями, всякого рода ароматы. Там из утесов бьют источники, полноводные реки текут извилистым, спокойным потоком… Прогнав оттуда маврусиев и их начальника Йауду, император Юстиниан присоединил эту гору ко всей остальной Римской державе. Чтобы варвары, явившись вновь сюда, не могли причинить вреда римлянам, он предусмотрительно те города, которые он нашел безлюдными и совершенно не укрепленными, окружил стенами; я имею в виду Пентебагаю, Флоренциану, Баду, Мелеон и Тамугаду, и кроме того выстроил две крепости – Дабусин и Гапана, поместив там вполне достаточные гарнизоны воинов, не оставив живущим там варварам никакой надежды на возможность устроить какой-либо злой умысел против Авразиона. Область, бывшую над Авразионом и не бывшую совершенно под властью вандалов, он отнял у маврусиев. Он там выстроил и укрепил стенами два города, Фрику и Ситифис. Равно и в городах, находящихся во всей остальной Нумидии, он воздвиг непреодолимые укрепления; их названия были следующие: Ларибузудурн, Паратурон, Килана, Сиккавенерия, Тигисис, Ламфуаомба, Каламаа, Медара, Медела; а кроме того еще две крепости, Скилу и Фозола. Вот что было сделано императором в этих местах… У второго из Геракловых столбов, направо, на африканском берегу, была некогда крепость по имени Септа, которую в прежние времена выстроили римляне, но так как вандалы не прилагали забот о ее поддержании, то время привело ее в упадок. Но наш император Юстиниан сделал ее неприступной своими укреплениями и сильной своим гарнизоном. Здесь он соорудил также замечательный храм Богородице и, присвоив самому началу имперских земель Ее имя, сделал тем самым для всего человеческого рода это укрепление непреодолимым».

В «Тайной истории» Прокопий коротко и просто (и неоднократно) назвал базилевсово строительство «бессмысленным»; да и Ш.-А. Жюльен поминает «оборонительные сооружения, возводившиеся с замечательной быстротой и техническим совершенством, защита которых, однако, не была обеспечена надежными и многочисленными войсками». Но, повторим, это всего лишь начало становления Византийской Африки.

Как, наверное, уже заметил читатель, Прокопий, рассуждая о постройках, периодически оттеняет еще одну сторону имперской политики – обращение ливийцев (и не только их) в христианство. У нас есть основания полагать, что все это обращение мавров в православие было столь же непрочно, как и многое иное из Юстиниановой политики и деяний. В 540-е гг. некий инок, Косма, по прозванию Индикоплов, т. е. «плававший в Индию» (Κόσμας Ἰνδικοπλεύστης), александриец по происхождению, помянув свое бурное купеческое прошлое и поездки, в том числе в Восточную Африку, писал в своей «Христианской топографии», давая елейную картину повальной христианизации: «И на Тапробане[116] острове во Внутренней Индии – там, где Индийское море, имеется церковь христиан с клиром и верующими… Опять же на острове, называемом Остров Диоскоридов[117], который расположен в том же Индийском море, где жители говорят по-гречески, будучи по происхождению поселенцами, посланными туда Птолемеями, наследовавшими Александру Македонскому,