История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

осуждения Собор Халкидонский, когда читалось на том Соборе послание Ивы, где Феодор украшается похвалами. Изыскивая основания к порицанию Феодора, ссылаются на Кирилла, который порицал Феодора; но ежели руководиться такими образцами, то мы встретимся со многими примерами, где одни из отцов неуважительно отзываются о других; но главное, как мы будем следовать Кириллу в осуждении Феодора, когда это будет нападением на Собор Халкидонский, на котором не осужден Феодор? Напрасно хотят осудить Феодора как еретика, принимая во внимание его заблуждения; еретик не тот, кто заблуждается, а тот, кто, будучи уличен в неправославии, остается упорным; как осуждать Феодора как еретика, когда он умер? Кто явится обвинителем против Феодора? Может ли обвинитель доказать, что все, приписываемое Феодору, действительно принадлежит ему? На суде людском каждый может отрекаться, что он не делал того, в чем его обвиняют, или как-нибудь объяснить дело к своей выгоде, или, наконец, отказаться от заблуждений, в каких обвиняется; но Феодор не может воспользоваться всеми этими выгодами для подсудимого, находящегося в живых. Христос Спаситель заповедал: «аще свяжете на земли, будут связана на небеси; аще разрешите на земли, будут разрешена на небеси»; этим дается знать, что, как не должно по смерти разрешать тех, кои связаны были на земле, так не должно и связывать по смерти тех, кои не были связаны на земле. Наконец, у Феодора есть в сочинениях много мыслей правильных, общих со знаменитыми Отцами Церкви; поэтому осуждать Феодора – значит осуждать и святых отцов, писавших в том же духе, как Феодор».

Факунд напоминал о том, что Кирилл был врагом св. Иоанна Златоуста, поэтому отрицательное отношение этого святителя к иным не может быть принимаемо в расчет, как нечто неопровержимое. Оправдание Феодорита Киррского зиждется на благожелательном отношении к нему отцов Халкидонского собора. Что касается Ивы Эдесского и его послания, то «осуждать письмо Ивы – значит нападать на Халкидонский собор; авторитет сего собора защищает сам император Юстиниан; но каким образом письмо Ивы может быть осуждено как нечестивое и несторианское, когда сего не сделал этот собор? Письмо Ивы не все нечестиво и безбожно; в нем содержится исповедание двух естеств в Иисусе Христе, а сего нельзя назвать ни нечестием, ни безбожием. Ива худо отзывается о св. Кирилле, писал против Кирилловых анафематизмов? Но ежели мы станем обращать внимание на подобные стороны дел, то придем к необходимости осудить и других некоторых досточтимых мужей, кои так же неодобрительно отзывались о св. Кирилле» (Факунд намекает на св. Геннадия, архиепископа Константинопольского, св. Исидора Пелусиота и др.; приведем здесь блестящее суждение о Кирилле одного из нынешних «подсудимых», а именно Феодорита Киррского: «Наконец, насилу и поздно умер злой человек. Отшествие его обрадовало оставшихся в живых, но опечалило, быть может, умерших, и можно опасаться, чтобы они, слишком отягченные его сообществом, опять не отослали его к нам. Надобно приказать обществу гробовщиков, чтобы они положили какой-нибудь величайший и тяжелейший камень на гробницу, чтобы он опять сюда не пришел»[105]).

В итоге в христианском мире дошло не только до отлучений, но и кровопролития; историк папства С.Г. Лозинский справедливо видит в этих событиях реакцию на цезарепапизм Юстиниана, ибо он превратил папу просто лишь в орудие для достижения своих интересов. Замаячило церковное отделение Запада от Востока, и тот же Факунд определенно заявлял, что лишь «один Христос есть Царь и Священник», и что базилевс должен «исполнять каноны Церкви, но отнюдь не устанавливать их или преступать».

Юстиниан отвечает на все это новым указом 551 г., содержащим анафематствования «трех глав» и отвечающим на полемику несогласных. Помогло мало, тем более что содержавшийся под присмотром папа вновь продолжал колебаться (хотя ранее, 15 августа 550 г., Юстиниан заставил его аж поклясться на четырех Евангелиях и гвоздях Св. Креста Христова, что тот приложит все усилия ко всецерковному осуждению «трех глав»). Вместе с тем базилевс нанес серьезный удар по Африканской церкви: как пишет Виктор Тонненский: «Архиепископ Карфагенской церкви Репарат, обвиненный множеством наветов за то, что не согласился с обвинением трех достопамятных Капитулов, был отстранен от исполнения обязанностей и служб (officio sumptibusque), [после чего] отправлен в изгнание в Евхаиду». Добавим, что дело обстояло еще серьезнее, Репарату, если выражаться современными нам «реалиями», стали «шить» уголовное дело: он был обвинен в причастности к убийству Ареовинда. В итоге из ссылки он так и не вернулся, умерев в 563 г.[106], а вместе с ним был сослан ученейший светоч Карфагенской церкви диакон Либерат, некогда, в 535 г., ездивший посланником от Карфагенского собора епископов к папе римскому Агапиту I; вернулся в Африку только после смерти Юстиниана. Далее Виктор повествует о назначении нового, угодного власти епископа Карфагенского: «Диакон Примасий, его (Репарата. – Е.С.) апокрисиарий, после того как осудил то, что было оправдано на Вселенском соборе (synodaliter atque universaliter), при [законном] главенстве [Репарата], вопреки желанию клира, а равно и народа, рукополагается епископом Карфагенской церкви». Однако его «водворение» на кафедру привело к кровопролитию в храме. Впрочем, к этому недостойному «перевертышу» мы еще не раз вернемся, вот читаем далее Виктора: «[Диакон] Примасий [сначала] удаляется в акимитский монастырь, но вскоре сразу после того как смертью был настигнут примас Бизацены Боэций, чтобы наследовать ему [его пост], согласился с упомянутым осуждением [Капитулов] и, обернувшись против собственного [мнения], стал воевать с тем, что прежде защищал, [устроив] весьма суровое преследование, и [бороться] с теми, кто [остался] преданным [трем Капитулам], возводя [на них] наветы и отнимая их имущество. Однако он не смог скрыться от тех, на кого грешил, поскольку, уже после того как за собственное двуличие он был осужден кафолическими первосвященниками своего [церковного] собрания, [Примасий] подыхает несчастной смертью, а то [имущество], которое он отыскивал с помощью неправды, судьями [у него] отторгнуто». О других африканских иерархах Виктор сообщает: «Примас нумидийского собрания Фирм, подкупленный дарами принцепса, дал согласие на осуждение тех самых Капитулов, однако, возвращаясь на корабле к своему [престолу], он погиб ужаснейшей смертью… Верекунд же, епископ Юнкской церкви, [продолжавший] защищать достопамятные капитулы Халкедона, на постоялом дворе преславной матери Евфимии – там, где он нашел [себе] убежище, – из этой жизни перешел к Богу».

С папой римским Юстиниан тоже не церемонился. Поскольку обращение христолюбивого базилевса с преемником Св. Петра вряд ли когда будет описано в церковно-официозных повествованиях о V Вселенском соборе, есть смысл процитировать Дж. Норвича, не связанного никакими политико-конфессиональными узами: «Его (Юстиниана. – Е.С.) ярость была столь велика, что папе пришлось искать убежища в церкви Св. Петра и Павла. Однако едва он достиг ее, как туда ворвались императорские