История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

к своим [престолам] (555 г.)… Захватчик карфагенской церкви Примасий тех, кто не пожелал присоединиться к нему, сокрушает побоями (fustibus), тюрьмами и изгнаниями (556 г.)». Впрочем, Ш. Диль пишет, что Примасий, теперь уже епископ Гадруметский, был заточен в Студийский монастырь, «славный» своим строгим уставом, так что предательство не принесло ему пользы. В связи с этим известием можно предположить, что именно о нем идет речь в записи Виктора Тонненского от 565 года: «В царственный город [Константинополь] императорским приказом вызваны из Африки епископы Музик, Брумазий (Примасий?. – Е.С.), Донат и Хризоний, а из Египта Виктор и Феодор. Они в присутствии самого императора Юстиниана и тогда, и позднее спорят с епископом царственного города Евтихием, возражая против нарушения [законного] главенства [епископов]; [потом] они по отдельности отправлены под стражу в [различные] монастыри того же [царственного] города»[110]. Так что печально и верно замечает Ш.-А. Жюльен, что «Африканской же церкви, усмиренной и прирученной, было суждено с тех пор играть в христианском мире весьма скромную роль».

Римский папа Пелагий I. Папская базилика Святого Павла за городскими стенами

На этом, показав читателю несколько иную ипостась Византии – церковно-богословскую, но на самом деле, разумеется, неотрывную от самой сути этой Восточной Римской христианской империи, мы возвращаемся к изложению дальнейшей общественно-политической истории Византийской Африки, к сожалению, более фрагментарной и не столь подробной, как доселе, ввиду недостаточности источников и их качества – придется собирать воистину жалкие и очень сухие крохи, рассеянные по различным «Хронографиям» и «Историям» (причем выбирать их придется из обширного болота различной мути, вроде рассказов о вещих снах, говорящих телятах и подробных описаний, как именно выглядела грудь у нильской русалки[111]). Увы, последующая история не нашла такого летописца, как Прокопий; однако мы с ним еще не прощаемся, пока не завершилось царствование Юстиниана.

Глава 7

Относительная стабилизация византийской власти. Создание Африканского экзархата

После византийского завоевания и последующего «умиротворения» Северная Африка находилась в катастрофическом положении, что было доказано ранее. Разруха, обезлюдение. Но было бы в корне неверно распространять это мнение на весь оставшийся период византийского господства в Африке. Большой хозяйственный подъем, начавшийся еще при Юстиниане, отмечает не только ярый поклонник сего базилевса Ш. Диль, но и такие советские ученые, как З.В. Удальцова, М.В. Чуракова, М.Ф. Видясова. Главное – мы можем привлечь и данные арабских источников, свидетельствующих о процветании Византийской Африки при арабском завоевании. В 647 г., когда арабы впервые напали на Византийскую Африку со стороны Египта, они увидели превеликое множество процветающих городов и селений. После первой своей победы у Сбейтлы арабы взяли контрибуцию в размере 2,5 миллиона динаров и полюбопытствовали, откуда у местных такое богатство. Абд ар-Рахман ибн Абд ал-Хакам (ок. 802–871 гг.) рассказывает так об этом в своем капитальном труде «Завоевание Египта, ал-Магриба и ал-Андалуса»: «Рассказал нам Абд ал-Малик б. Маслама: нам сообщил Ибн Лахи'а: 'Абдаллах б. Са'д – это тот, кто завоевал Ифрикию. Но говорят, что он тот, кто изнасиловал Ифрикию. Перед ним сложили кучу серебряных денег. Он спросил ифрикийцев: «Откуда это у вас?» Человек стал ходить кругом, как будто в поисках чего-то, пока не нашел оливку. Он принес ее к нему и сказал: «Из этого мы добываем серебряные деньги». 'Абдаллах спросил: «Каким образом?» Тот ответил: «У румийцев[112] нет оливок, они постоянно приходят к нам и покупают у нас масло, а мы берем у них эти серебряные деньги». Итак, один из факторов возрождения североафриканского благосостояния налицо – это оливки, чье производство в Африке поощрялось римскими императорами еще с I в. н. э. Второй – тоже из прежних и проверенных временем – зерно. На что уж Египет всегда считался «житницей» что Римской, что Византийской империи, но вот, для сравнения: при Августе из Египта вывозилось 20 миллионов модиев зерна, а из провинции Африки – вдвое больше. И как раньше восстававшие против правительства африканские начальники пользовались тем, что мгновенно перекрывали хлебные поставки в центр (вспомнить хотя бы Гильдона, см. 1 главу), так и в рассматриваемую эпоху этим же «инструментом» пользовались византийские экзархи[113].

Руины в Сбейтле. Современный вид

Размах строительной деятельности Юстиниана (который вообще был просто одержим строительством) в Византийской Африке хорошо отображен Прокопием в VI книге его панегирического трактата «О постройках» (восторженный тон автора, вынужденный обстоятельствами, не является препятствием к тому, чтоб пренебречь этой информацией; кроме того, и сам Прокопий прекрасно сдобрил свою же бочку строительного меда изрядной ложкой соответствующего же дегтя в «Тайной истории»). Опустив то, что касается Египта, получаем следующую картину.

«Область, идущая от пределов Александрии вплоть до города Кирены, принадлежит Пентаполису[114] (Пятиградию), эта область еще и доныне одна только и носит название Ливии. Здесь есть город, отстоящий от Александрии на день пути; его называют Тафосирис. Говорят, что здесь был похоронен египетский бог Осирис. В этом городе император Юстиниан возвел много построек, между прочим присутственные места для начальствующих лиц и бани. Большая часть этой Ливии, почти вся оставленная без возделывания и ненаселенная, представляет пустыню. Но в заботах и о ней, предвидя все, наш государь, чтобы не испытала она какого-либо зла от набегов соседних маврусиев, выстроил здесь два укрепления и поставил в них гарнизоны. Одно из этих укреплений называют Паратонион, другому, лежащему недалеко от Пентаполя (Пятиградия), дали прозвище Антипиргон (Башнеподобное). Пентаполь (Пятиградие) отстоит от Александрии на расстоянии двадцати дней пути для человека налегке. В этом Пентаполе (Пятиградии) император Юстиниан выстроил город Теухейру и укрепил ее крепкими стенами, и все укрепления Берники с самого основания он вновь перестроил. Там же он выстроил и баню, предоставив пользование ею всему народу в городе. Кроме того, на южных границах Пентаполя (Пятиградия) в двух монастырях он построил укрепления – они назывались Агриолода и Динартион. Эти укрепления были сооружены против здешних варваров, с тем чтобы они, тайно пробравшись, не делали внезапных нападений на Римскую империю. Есть здесь некий город, по имени Птолемаида; в прежнее время он был богат и многолюден, но с течением времени вследствие крайнего недостатка в воде дошел до большого безлюдья. Значительное большинство его жителей, мучимое крайней жаждой, еще раньше поднялись отсюда и удалились, куда кто мог. Ныне же наш император, восстановив вновь водопровод, дал этому городу образ прежнего благополучия. Есть в Пентаполе (Пятиградии) город, по названию Борий, крайний по направлению к западу. Здесь горы так близко сходятся друг с другом, как будто соприкасаясь между собой, и благодаря образовавшемуся здесь узкому горному проходу они всегда готовы закрыть врагам доступ в эту страну. Найдя этот