История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

сына, он нечестивым образом принес ужасные жертвы Юпитеру. Затем, соорудив мрачные алтари Аполлону, он вопрошал треножники и лавры Феба. Кровь самым отвратительным образом проливалась на эти ужасные алтари, в то время как жрица с повязками на голове закалывала зверей каждого вида и разбирала судьбы. Сначала она покопалась в вытащенных ею внутренностях, потом разложила и начала изучать длинные витки кишок. Она положила эти злосчастные извлеченные внутренности на неугасающий огонь, и затем внезапное безумие охватило ее, словно дикого зверя. Страшно смотреть, как она тут же обернула лезвия против себя самой и вонзила их в свою плоть, умножая свои раны повторными ударами стали, и кровь струилась по ее телу. Она высоко задрала свою голову и затем, подпрыгивая и вращая яростными глазами, начала извиваться в зловещих скачках и кружениях. Огненный оттенок окрасил ее лицо, что было знаком того, что ею овладело божество. Ее шея и волосы свободно двигались, склоняясь то на одно плечо, то на другое. Из ее глубокой груди раздавались грубые хрипы, и нарастало какое-то бессвязное бормотание, смешанное с двусмысленными словами, в то время как вздохи продолжали тревожить ее вдохновленную грудь. Таким же путем Вулкан встает, чтоб развести огонь [в горне] и искусно направляет дующие ветры из мехов. Раздувая пламя, он подчиняет шумные порывы восточного ветра и обновляет [силы] их ослабевающей бури в горниле. Так, возвещая нечестивую судьбу, пророчица изрекла свою речь, наполненную приговором рока…» «(Карказан) отправился в земли мармаридов, где обитает рогатый Аммон, и вопросил ответа от жестокого Юпитера. Но тот Юпитер, которого ты, глупец, вопрошаешь, – лжец и всегда находит удовольствие в обмане нестойких умов, подобных твоему. Пугающий бог, он находит радость в [пролитой] крови и ищет случая истребить все народы. Но у святыни, когда дикого быка ударили по темени топором и он упал, зловещая и мрачная жрица взяла в свои руки ее шумный тамбурин и, пронзительно визжа, скачками закружилась вокруг алтаря. Ее длинная шея извивалась взад-вперед, ее глаза блистали огнем, волосы встали на ее голове дыбом, а лицо стало красным и жарким – в знак присутствия бога. Теперь ее щеки покрылись бледными пятнами, глаза вращались, и на всей ее голове при пронзительном визге засияли жестокие огни. Но когда она почувствовала, как божество заполнило всю ее грудь, она уставилась на сиявшую кровавым светом высоко в ночном небе луну и начала изучать судьбы и предсказывать их. Она вся горела, тяжело дышала, вздыхала, бледнела, краснела, безумствовала, тряслась, шествуя по пути пророчества. Наконец ее нечестивый голос и дикарские губы произнесли вслух секреты судеб, так, что услышали все…»

Единственно, кого еще мы можем добавить в ливийский пантеон, – это львиноголовую пунийскую богиню Тиннит (можно предположить, что именно о ней упоминает Корипп как о Беллоне); исконно Тиннит – одна из второстепенных богинь финикийцев, занявшая в их колонии – Карфагене – главенствующее положение[123], однако ее львиноголовая «иконография» совершенно незнакома сирийским финикийцам; скорее уж здесь можно говорить о влиянии египтян с их звероголовыми божествами, хотя их поджарая Сехмет не идет ни в какое сравнение с мощной дородной грудастой Тиннит из музея Бардо в Тунисе. Тем не менее, несмотря на предполагаемые финикийское и египетское влияние, в львиноголовой Тиннит некоторые исследователи видят исконно ливийскую богиню. Ясно, что вера дедов и отцов никогда просто так не сдается, и вряд ли здесь мы имеем какое-то исключение. Но вернемся к собственно изложению событий.

Статуя ливийско-пунической львиноголовой богини Тиннит и ее символы. Рисунок Е.В. Старшова со статуи музея Бардо, Тунис

Внезапно все кажущееся благолепие и стабильность рухнули. Неясно, являлась ли военная активность мавров следствием известия о катастрофических поражениях византийцев от нахлынувших на Италию лангобардов, в мгновение ока уничтоживших большую часть многолетних трудов покойного к тому времени Велизария и еще здравствовавшего Нарсеса, или уж просто «так совпало», но епископ-хронист Иоанн Бигларский оставил нам скупые строки, словно сводки военных действий: вождь мавров Гармул в 569 г. разбил и убил в бою префекта Африки Феодора[124], годом позже – магистра армии Феоктиста[125], на следующий год – магистра армии Амабилиса[126]. О разорении земледельческого хозяйства Византийской Африки косвенно свидетельствует указ 570 года, в котором базилевс решил наконец участь потомства адскриптициев от свободных женщин (об этой проблеме см. материалы 3-й главы): сохраняя права на личную собственность, сын оставался колоном, приписанным к тому же участку, что и его отец.

Гармул бесчинствовал до 578 г., Византией уже фактически правил Тиберий II (ок. 520–582 гг., соправитель Юстина с 574 г., единоличный правитель с 578 г.), когда, наконец, его победил новоназначенный византийский полководец Геннадий, причем, согласно тому же епископу Иоанну Бикларскому, византиец убил ливийского вождя собственной рукой: «Геннадий, магистр милитум в Африке, опустошает [земли] мавров, одолевает в битве сильнейшего короля Гармула, который убил уже троих вышеназванных полководцев римского войска, и поражает мечом самого короля».

В «Хронографии» Феофана Исповедника (ок. 760 – ок. 817 гг.) под 580 г. есть следующая запись: «В этом году в месяце сентябре, индиктиона 6, Лангобарды воздвигли войну против римлян, и маврусийские народы в Африке сделали большую тревогу»; впрочем, его счет лет несколько ошибочен, и Ю.А. Кулаковский относит это известие к 587 г., что в целом верно, т. к. Феофан помещает начало правления «царя Маврикия» под 575 г. (539–602 гг., правил с 582); стало быть, здесь Феофан ошибается на 7 лет. Судя по известию из «Истории» Феофилакта Симокатты (580–630 гг.), относящемуся к зиме 588/89 гг., мятеж был успешно подавлен: «В Ливии силы маврусиев продолжали уменьшаться, и, благодаря большому числу подвигов со стороны ромеев, те стали клониться к упадку и слабости. Таким образом, вместе со щитами они отдали и власть, подставив под ярмо ромеев свои шеи, и предпочли вести себя мирно». Царствованием Маврикия датируется еще одно относительно краткое известие об африканских делах, к которому мы вернемся несколько позже; остается только лишний раз посетовать на «нелюбопытство» современников и потомков; разве Прокопий, например, умолчал бы о поистине эпохальном событии в истории Византии, в генезисе ее управленческой системы?

Речь идет о создании Маврикием двух экзархатов – Равеннского и Африканского. К сожалению, даже точной даты учреждения последнего мы привести не можем, она находится где-то в промежутке между 585 и 591 гг. Опытный военный и управленец, Маврикий созданием этих наместничеств практически воздвиг крепкие военно-административные бастионы как раз на тех направлениях, которые сильнее всего беспокоили тогда Византию. Базилевс прекрасно понимал, что только сильная власть, соединившая в себе и военную, и подчиненную ей гражданскую ипостаси, способна противостоять «морям» лангобардов и мавров, захлестывающим византийские