История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

сдалась вестготам большая часть испанских городов, в Италии Византия лишилась Лигурии, захваченной лангобардами, область меж Дунаем и Балканами захватывают и заселяют славяне. Свирепствовала чума, начавшаяся еще в 609 г. На переговорах с аварами Ираклий чуть было не погиб или не был пленен[156]. Положение становится настолько критическим, что в 619 г. Ираклий подумывает о том, чтобы перенести столицу государства в Карфаген! Г. Ласкин пишет: «Он начал делать приготовления в перенесению столицы в Карфаген. Император погрузил свои сокровища на корабли и направил их к берегам Африки, собираясь следовать за ними. Но страшная буря разбила и потопила корабли. Это сочтено было за предзнаменование. Жители столицы с патриархом Сергием во главе воспротивились отъезду императора, и Ираклий был принужден дать клятву защищать Константинополь до последнего издыхания». Предзнаменование было явно ни при чем, это наверняка мнение того древнего хрониста, Никифора, с текстом которого работал Г. Ласкин, а вот информация о том, что константинопольцы «не отпустили» императора, гораздо интереснее и вполне реалистична; можно полагать, дело не ограничилось каким-нибудь всенародным «молением» с патриархом во главе и могло иметь место и народное возмущение – а судьба Фоки была слишком памятна Ираклию, чтоб он мог пренебречь народом. Но это – наше предположение, ибо, по здравом размышлении, может, никакого «карфагенского» проекта и не было. Такую точку зрения отстаивает Перничи, хотя его и критикует Ю.А. Кулаковский, относящийся к этому известию с доверием. Однако спросим себя: а куда это собирался отправиться запаниковавший император? Не к волку ль в зубы? Ведь для хронистов это не секрет, да и Феофан пишет: «Персы заняли весь Египет, Александрию и Ливию до самой Эфиопии и с великим пленом, с великою добычею и деньгами возвратились». Но это вовсе не надо представлять себе как набег – Египет вернулся в состав Византии только по мирному договору 628 года. Так правда ль базилевс хотел отправиться из огня да в полымя? Архисомнительно. Впрочем, Ш.-А. Жюльен выставляет свои доводы «за»; нельзя сказать, что, ввиду вышеизложенного, они были бы особенно убедительными, но и определенное здравое зерно в них тоже есть: «Африка снова дала империи одного из самых выдающихся ее властителей, и именно к Африке обратилась она в трагические дни 619 года. В то время персы занимали Армению и осаждали Александрию, отрезав Константинополь одновременно от людских и продовольственных ресурсов. Для перехода в наступление только Африка давала возможность восполнить оскудевшую казну, набрать войска и использовать мощную морскую базу. Император собрался было отплыть в Карфаген, но общественное мнение Константинополя вынудило его отказаться от этого плана».

Сражение между армией Ираклия и персами Хосрова II. Фреска Пьеро делла Франческа

Итак, раздумав перебираться на «ридну Карфагенщину» или вовсе этого делать и не думая, базилевс предпринимает важную попытку – добиться мира с Персией; однако, поскольку его предложение было последней отвергнуто, Ираклий замирился с аварами (обещав им дань в 200 000 золотых и дав им в заложники своего незаконного сына Иоанна Аталариха и племянника Стефана) и приступил к изысканию средств и реорганизации армии, что было одинаково затруднительно в разоренной войнами и мятежами стране. Феофан пишет: «По недостатку в деньгах он занял их из богатых домов, взял также из великой церкви паникадила и другие церковные сосуды, перелил в крупные и мелкие деньги… (Но это был заем, прощать который церковь не собиралась, и это еще принесет свои черные плоды. – Е.С.). Отправляясь из царствующего града (после изрядного сопротивления двора, не желавшего «отпускать» императора командовать войском; во-первых, возможно, отцам-сенаторам было просто страшно, надеялись, что, защищая в Константинополе себя, император заодно защитит и их, а во-вторых, читатель помнит о том, что базилевс – фигура сакральная, привязанная к религиозно-придворному церемониалу, таким образом, ее удаление из столицы на войну – нарушение миропорядка; в самом деле, что-то сложно припомнить кого-либо из предшественников Ираклия, который отправился бы воевать уже будучи в сане Боговенчанного; да и после припомнится чуть более десятка[157]. – Е.С.), он прибыл в так называемые Пилы, чтобы отселе продолжать свой поход на кораблях (во время одного из морских переходов корабль Ираклия налетел на риф, и Ираклий спасал его вместе со всеми так, что даже повредил руку. – Е.С.). В провинциях набрал войско и к нему присоединил новобранцев. Начал упражнять их и приучать к военным действиям; разделивши войско на две стороны, приказал им делать ряды и бескровные нападения друг на друга, приучал их к военному крику, к шуму и возбуждению, чтобы на войне они не пугались, но смело, как бы на игрище, шли против неприятеля. Сам царь с Нерукотворенным образом в руках… шел на сражение, давши клятву воинам вместе с ними сражаться насмерть и разделять с ними все опасности, как с собственными детьми. Он желал управлять ими не страхом, но любовью. Но, нашедши в воинах беспечность, робость, беспорядок, неустройство, как в собранных из разных земель, он привел в одно стройное тело; и все согласно и единодушно воспевали силу и мужество царя; и он ободрял их следующими словами: «Вы видите, братья и дети, как враги Божьи попрали нашу страну, опустошили города, пожгли храмы, обагрили убийственною кровью трапезы бескровных жертв и церкви неприступные для страстей осквернили преступными удовольствиями». Потом вооруживши войско для военных упражнений, поставил в две колонны, и явились трубы, фаланги из щитов, и в латах воины, ряды мужественно стояли, и царь велел им сделать вид сражения: пошли сильные снемы и взаимные столкновения, будто на действительной войне, представилось страшное зрелище без убийства и опасности, взаимные угрозы убийственные без кровопролития, и обороты без необходимости, чтобы всякому занять безопасное место с доказательствами своего мужества, среди безбедного побоища. Вооружив таким образом войско, он приказал воздерживаться от несправедливости и поступать благочестиво». М.В. Левченко дает ценные сведения об этих новобранцах Ираклия: «Церковные богатства дали возможность реорганизовать армию и заручиться союзниками – иверами, армянами, лазами, абазгами, хазарами. Ираклий хорошо понял важность Закавказья для комплектования византийской армии. И действительно, в данный момент армяне, картвелы, лазы дали ему больше солдат, чем истощенная Малая Азия. Можно сказать, что закавказские контингенты составили основной костяк войска Ираклия, так же, как и его командных кадров». Обратим внимание на этот интерес Ираклия к Кавказу и особенно армянам, которые были монофизитами. Интересно также обратиться к сочинению базилевса Константина VII Багрянородного (905–959 гг., правил номинально с 913 г., фактически – с 945 г.) «Об управлении империей», где в главе «О ивирах» (т. е. грузинах) он пишет: «Должно знать, что ивиры, а именно – люди куропалата (т. е. подданные