История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

причисляя к Нему иных сотоварищей по поклонению[162], и не будем считать друг друга господами помимо Аллаха. Аллах говорит: если они отвернутся, тогда скажи: будьте свидетелями, что мы подчиняемся Аллаху. (Печать:) Мухаммед, посланник Аллаха».

Мусульманское предание сообщает, что это послание было отправлено через Босру, гонцом был Дихья аль-Кальби (реальная историческая личность, участник многих боев, включая впоследствии роковую для византийцев битве при Ярмуке); Ираклий сердечно его встретил и даже послал запрос в Рим по поводу того, признавать ли Мухаммеда пророком, и оттуда якобы ответили, что надо следовать за ним, чтоб спастись; Ираклий, однако, не последовал совету (как признался сам, из страха перед своими румийцами), хотя и щедро наградил посла и отправил в Медину приветственное послание пророку.

Об аутентичности письма мы ничего сказать не можем; мнение же историков единодушно в том, что такой посланник не был бы даже принят базилевсом – не по чину. Преданий же по этому поводу очень много, как арабских, так и византийских, включая знаменитый рассказ о ларце Ираклия с изображениями библейских пророков, который он показывал мусульманским послам. Более достоверны сведения, передаваемые Абд ар-Рахманом ибн Абд ал-Хакамом о том, что победа византийцев над персами приветствовалась мусульманами: «Рассказал нам 'Абдаллах б. Салих: нам поведал ал-Лайс б. Са'д, [передавая сообщение] 'Укайла б. Халида [со слов] Ибн Шихаба. Он сказал: Многобожники спорили с мусульманами в Мекке и говорили: “Румийцы – люди Писания, а маги победили их. Вы утверждаете, что вы победите с помощью Писания, которое у вас, которое ниспослано вашему пророку, а мы одержим над вами верх, как победили персы румийцев” (и далее в ответ цитируется та же 30-я сура, приведенная нами ранее. – Е.С.)… Рассказал Ибн Шихаб: мне поведал 'Убайдаллах ибн 'Утба ибн Мас'уд: Когда были ниспосланы эти оба айата, Абу Бакр плакался неким многобожникам, прежде чем были запрещены азартные игры, на то, что румийцы победили персов только через семь лет. И сказал посланник Аллаха, да благословит его Аллах и да приветствует: “Зачем ты это сделал? Ведь все, что меньше десяти, это несколько”. И победа румийцев над персами пришла через семь лет. И Аллах дал победу румийцам над персами во времена ал-Худайбии. И возрадовались мусульмане из-за помощи Аллаха людям Писания».

Однако довольно скоро и Персия падет под ударами арабских всадников, и африканские владения Византии, а в исторической перспективе – и сама Византия будет пленена последователями новой религии, только зарождающейся во времена Ираклия. Он сам еще застанет начало этого смертельного для Византии процесса.

Письмо пророка Мухаммеда василевсу Ираклию.

Источник: Khan, Dr. Majid Ali. Muhammad The Final Messenger. Islamic Book Service, New Delhi, 1998

Пока же, установив мир «внешний», Ираклий задумал установить и мир «внутренний» – посредством примирения православных с монофизитами, которых он прекрасно знал и по Египту, и особенно по Армении. Опасность монофизитства в Египте Ираклий узрел наглядно во время персидского завоевания этой территории – монофизиты чуть не с радостью впускали чужеземцев в свои города и крепости, то ли под влиянием персидской пропаганды веротерпимости по отношению к христианам ВСЕХ исповеданий (любимая жена Хосрова Ширин была монофизиткой, и он всячески ей угождал – именно ей он подарил трофейный Крест Господень и таким образом оказывал и всем ее единоверцам определенное покровительство), то ли в своей какой-то надежде на прекращение преследования со стороны православной Византии; другое дело, что они скоро в этом разочаровались, ибо персы стали ставить на церковные египетские кафедры несториан, издавна нашедших у персов приют и покровительство; но прецедент был налицо, и нужно было что-то с этим делать.

Ираклий хоть и был прежде всего воином, но исследователи отмечают, что и в богословии он все же неплохо разбирался. Он во время Персидской войны и позже, обустраивая дела на восточных окраинах империи, вполне на уровне беседовал с монофизитскими епископами (например, патриархом яковитов Афанасием Сирийским: по недоброжелательной характеристике Феофана, это «муж остроумный и хитрый со враждебною хитростью Сирийца»), Киром – епископом Фасиса, что в Колхиде, а также епископом монофизитов-севериан Павлом) о двух естествах Христа (Божеском и человеческом), и, вероятно, те и подали ему хорошую, как показалось базилевсу, мысль – о том, что можно преодолеть раскол, если при двух естествах Христа признать в Нем единое действие (позднее переформулированное в единую волю, монофелитство). С православно-догматической точки зрения это была, безусловна, та же монофизитская ересь, ибо наличие одной воли (Божественной, разумеется), обесценивало роль второй природы Христа – человеческой, отказывая ей в собственной воле. По указу Ираклия Кир послал этот вопрос на рассмотрение константинопольскому патриарху Сергию – и тот, прекрасно понимая, откуда дует державный ветер, дал чисто византийский ответ – что, хоть этот вопрос еще соборно не исследован, у некоторых св. отцов уже была такая идея – единого животворящего действия во Христе, Боге истинном – так что ее можно признать, если святоотеческими же цитатами не будет четко доказано прямо обратное. Возможно, Сергий имел в виду египетскую богословскую «поделку-подделку» около 600 г., возникшую там в той же благой цели соединить монофизитов с православными (в Египте их соотношение было примерно такое: 5–6 миллионов первых на 300 000 вторых): в частности, был взят текст Псевдо-Дионисия Ареопагита, где говорилось о новом богомужнем действии Христа, и заменили слово «новое» на «единое». Также было в ходу некое послание патриарха Константинополя Мины папе Вигилию, в котором многие видят подделку чуть ли не самого Сергия. Феофан объясняет позицию патриарха просто: «Сергий, как сирианин и от родителей яковитов, исповедовал во Христе одну естественную волю и одну силу, о чем и писал». Кроме того, историки отмечают, что Сергий был не чужд таланта государственного управления (недаром Ираклий оставлял Константинополь и империю на него, отправляясь воевать), и видят в его приятии монофелитства тот же мотив, что и у Ираклия, – объединить народ. Поначалу дело пошло успешно: главнейшие церковные кафедры стали монофизитско-униатскими: Кир Колхидский занял церковный престол Александрии, Афанасий – Антиохии (630 г.). Кир, получивший от Ираклия и полномочия светского правителя Египта[163] (в знак двойственной природы своей власти он даже носил сапоги разного цвета – один черный, другой – красный), начал вырабатывать соответствующую богословскую доктрину, привлекая умеренных монофизитов (строгие унию проигнорировали), и официально уния была провозглашена 3 мая 633 г. Александрийский монах Софроний тут же возглавил православную оппозицию и стал еще более влиятелен, когда в 634 г. занял иерусалимскую кафедру. Противники унии называли ее «водяной», то есть не имеющей твердого основания. Тем не менее тысячи монофизитов входили в унию с православными, и не только