Горячие сердца - Петр Григорьевич Куракин

— Капитан, мы с вами служили много лет, и вы знаете...

— О да! Я знаю — большевики прекрасные люди, но куда мне с вами?

— Хорошо! — Дулев поднял голову. — Хорошо! Мы вас отпустим. На десятой версте дадим шлюпку, и вы сможете отправиться на все четыре стороны. А сейчас попрошу вас оставаться в каюте... Я слушаю, — сказал он, обращаясь к Артему.

— Переправа началась. Сколько людей примет судно?

— До сотни человек. Остальных — на баржу. Оружие есть?

— Очень мало.

— Да... Черт их побери, интервентов! Сняли у нас единственную пушчонку — вот бы теперь она пригодилась!..

Они поднялись на палубу. Здесь уже никого не было. Судно мерно вздрагивало, — ожившая машина набирала обороты.

— Ну, скорей доставляй людей — и в путь. Надо прорваться еще до рассвета... — Дулев подвел Артема к борту, где был закреплен штормтрап.

— Темень же! — Артем перекинул через борт ногу. — Хоть бы кто на палубе курил, что ли? Хоть бы какой огонек был, а?

— Ну, ладно, я с цигаркой постою...

Теперь карбас сновал без передышки. Артем несколько раз менял гребцов, Федя размещал людей на барже, стоявшей в версте вверх по течению. Скоро погрузка была закончена.

Артем, доставляя последнюю партию, снова вскарабкался на палубу. Вместе с ним поднялись Пудов и агент «ноль три»...

— Я назначен комиссаром на судно, — представился Пудов старпому.

— Есть, комиссар, — сказал Дулев. — Я думаю, пора трогаться.

Артем и Пудов обнялись. Вася тихо сказал:

— Спасибо тебе за все. Отца твоего видел. Пока жив — не забуду...

— Вот встретимся в другой раз, ты меня еще пивом угостишь...

Они рассмеялись. Дулев вернулся из рубки:

— Пора. Сейчас уберем штормтрап.

Артем поспешил в лодку. Гребцы дружно опустили весла в воду, и карбас сразу оторвался от судна.

«Песец», тихо вращая винтами, пошел навстречу течению.

Облава

Было около одиннадцати часов утра, когда базар охватила тревога. Люди беспорядочно забегали, торговки молоком поспешно прятали бидоны в мешки. Раздались пронзительные свистки. Артем насторожился, хотя ему-то особенно беспокоиться было нечего: облава, как правило, не касалась владельцев ларьков, открытых с разрешения управы. Вон появились полицейские, несколько офицеров и солдат из контрразведки. Наверно, кое-кого задержат; тех, у кого товар побогаче, отведут к приставу, а тот спустя некоторое время отпустит людей, оставив у себя корзинки с яйцами, творогом, мешки с картошкой, бидоны с молоком. Пристав Цибик превратил облаву в одну из своих доходных статей.

И все же надо было быть начеку. На днях Артем виделся с отцом, который сообщил ему радостную весть: «Песцу» удалось пробиться через кордоны и уйти. Правда, с боем, но ушел. Обеспокоенная контрразведка нажимает вовсю, идут аресты.

Артем не сразу увидел, что через толпу к нему пробирается Федя. Вот он подбежал и, оглянувшись, перебросил через прилавок холщовую сумку:

— Спрячь... Там листовки... Видишь, облава...

Артем быстро наклонился, приподнял половицу в полу и сунул в яму сумку.

— А Вася Новожилов где?

Федя растерянно заморгал глазами:

— Пойду поищу.

— Найдешь — приди ко мне, скажи...

После облавы базар принял свой обычный вид, и торг пошел своим чередом. Но Федя почему-то долго не появлялся. Артем уже хотел было закрыть ларек, как в толпе показалось круглое лицо Русанова. Оно выражало беспокойство.

— Что случилось?

— Забрали нашего Васю. Документы показались подозрительными...

— Где он сейчас? — невозмутимо спросил Артем. Он уже давно тренировал свой характер — чем больше опасность, тем надо быть спокойнее...

— Вместе со всеми в участок повели. Но оттуда, наверно, в тюрьму на Финляндскую отправят, раз документы подозревают.

— Вот что: надо тебе встретиться с Соней. Пусть узнает все поподробней. Давай!

— Где встретимся?

— На Смоляном буяне.

Но встретиться им не пришлось.

После ухода Феди Артем принялся за разборку новой партии товара, и вдруг перед ларьком появилась фигура полицейского; его сопровождали несколько американцев.

— Как идет торговля? — спросил полицейский, бросив брезгливый взгляд на небогатое хозяйство Артема. — Покажи документы.

Артем с невозмутимым видом достал из бокового кармана торговое свидетельство и протянул представителю властей. Пока полицейский медленно, все с тем же брезгливым выражением на лице читал свидетельство, американский офицер, долговязый детина с бледным золотушным лицом, взял с прилавка флакон духов и с деланным интересом разглядывал его со всех сторон. Артем, не отрываясь, следил за его движениями, стараясь понять, что привело к нему опасных посетителей. Неужели кто-то выдал или проболтался? Или просто решили устроить проверку? Он подумал о Фединых листовках, лежавших под полом... Может, обойдется...

Полицейский аккуратно сложил прочитанный документ, секунду помедлил.

— Придется произвести обыск. А ну, выходи из будки.

Офицер что-то сказал солдатам, те вместе с полицейским вошли в ларек. Смахнув в кучу товар, они осматривали прилавок, вытаскивали ящики. Когда начали осматривать и ощупывать доски пола, Артем замер, до боли сжав зубы. Открыв тайник, полицейский вытащил оттуда пачку листовок, швырнул ее на прилавок:

— Вот!..

Офицер бросился к листовкам, положил на них руку. Пронизывая взглядом Артема, спокойно произнес:

— То arrest the bandit![2]

Полицейский, отряхивая руки, словно замарал их в грязи, вышел из ларька и встал перед Артемом.

— Чего же это ты самый ходовой товар свой прячешь?.. Оружие есть?

Артем молчал.

— Я спрашиваю — оружие есть?

Губы его задрожали, и он ударил Артема наотмашь по лицу.

Американцы бросились на опасного подпольщика и стали его обыскивать и вязать. Офицер вытащил из кармана пистолет...

«Ледяной комиссар»

Контрразведчики надеялись на то, что им удастся заставить владельца ларька говорить. Они установили, что это подпольщик — не архангельский, а приезжий. Значит, многое знает. Они понимали, что имеют дело с человеком убежденным и выведать что-нибудь будет трудно. Но ведь — молод!.. И Артема били зверски...

«Вот оно и пришло... — думал Артем, преодолевая забытье, в которое он впадал от боли, — вот оно то, о чем мне говорили. Но я ничего им не скажу, ничего, ничего...»

Артема допрашивали и белогвардейцы, и американцы, и англичане.

Как-то во время пытки пришел высокопоставленный офицер — возможно, это был сам Тронхилл. Этот не мучил его, этот был вежлив, называл Артема «голубчиком», угощал сигаретами, шоколадом, обещал вывезти его, куда только он захочет. Он требовал одного, чтобы Артем называл «фамили, имья», больше и больше