Как Америка стала великой. На пути к американской исключительности - Дмитрий Викторович Суржик

большинства. Но в целом баланс Лонга для Луизианы был положительным. Именно поэтому он стал основателем политической династии; его младший брат Эрл трижды (в 1939–1940, 1948–1952 и 1952–1960 годах) был губернатором Луизианы, его сын Рассел был сенатором с 1948 по 1987 год, оба оставили о себе добрую память.

Поначалу Лонг поддерживал Рузвельта, в частности на национальной конвенции (съезде) Демократической партии в 1932 году, вплоть до угроз главе делегации от Миссисипи переломать кости, если тот посмеет нарушить «правило единогласия»[205] и не проголосовать за Рузвельта. Тем более что, как уже говорилось выше, ряд мер «Нового курса» вроде общественных работ был приведен в действие в Луизиане еще до 1932 года и проводился в жизнь с большим размахом. Но постепенно пути Рузвельта и Лонга расходились, по мере того как Лонг вырастал в независимую от Белого дома фигуру общенационального масштаба, главу многомиллионного движения «Разделим наши богатства» и по мере того как Лонг поддерживал более жесткую и радикальную экономическую политику, чем сам Рузвельт. Лонг стал одним из самых жестких обструкционистов в Сенате, стремясь осложнить жизнь администрации президента так сильно, как только можно. В области же внешней политики он унаследовал от своего отца-популиста и от своего политического окружения взгляд, популярный как среди правых изоляционистов, так и среди левых прогрессистов, что Америка была втянута в Первую мировую войну из-за интересов банкиров и производителей вооружения и что ей следует оставаться в стороне от дел мира.

Администрация Рузвельта платила взаимностью непокорному сенатору. В частности, против него велась настоящая пропагандистская война, его прямо обвиняли в фашизме; и эта пропаганда, увековеченная в «У нас это невозможно» Синклера Льюиса надолго пережила Лонга.

В конечном счете план Лонга был достаточно прост. Идя на выборы 1936 года кандидатом от третьей партии, он, подобно Теодору Рузвельту в 1912 году, раскалывал электорат своей бывшей партии и вручал победу республиканскому кандидату. Тот же, в свою очередь, за четыре года бы так ухудшил экономическое положение страны, и без этого не блестящее, что на выборах 1940 года американцы избрали бы Лонга президентом Соединенных Штатов. Стоит отметить, что эта мечта – стать президентом США – была у Лонга с юношества, и он обычно держал свое слово. И у Лонга были обширные политические планы. В интервью с журналистом Форрестом Дэвисом он прямо сказал: «Еще ни один человек не бывал президентом США более двух сроков. Вы это знаете; все это знают. Но когда я стану президентом, я отменю Коллегию выборщиков, введу всеобщее избирательное право и одолею любого сукин-сына на протяжении четырех сроков подряд».

Однако убийство Лонга в сентябре 1935 года поставило крест на его амбициозных планах, а Рузвельт, не мудрствуя лукаво, заимствовал ряд предложений, выдвинутых Хьюи Лонгом (прогрессивный налог на богатых, запрет детского труда, увеличение почасовой оплаты труда при сокращении длительности рабочего дня) и оформил их как «Второй Новый курс». Основными столпами «Второго Нового курса» были:

– Акт о социальном страховании (14 августа 1935 года), после которого США перестали быть единственной великой державой, не имевшей своей системы социального страхования;

– Национальный закон о трудовых отношениях (6 июля 1935 года), гарантировавший право рабочих на профсоюзы, коллективные договора и запрещавший так называемые желтые профсоюзы, то есть зависевшие от своего работодателя;

– Банковский закон 1935 года (23 августа), расширявший и дополнявший Банковский закон 1933 года;

– Закон об электрификации сельской местности (20 мая 1936 года);

– Закон о холдинговых компаниях в сфере коммунальных предприятий (1 октября 1935 года), который позволял правительству и правительствам отдельных штатов регулировать холдинговые компании, ограничивал таковые компании одним и дробил слишком крупные.

Другим проявлением левого крена администрации был союз президента Рузвельта и Джона Льюиса, главы Конгресса производственных профсоюзов, более радикального объединения рабочих, чем Американская федерация труда. Разумеется, были и уступки консервативным элементам. Скажем, чтобы провести закон о социальном страховании через Конгресс, президент пошел на серьезные уступки сенаторам-диксикратам, которые не хотели того, чтобы блага социального страхования распространялись и на негров.

Впрочем, без Лонга радикальная оппозиция Рузвельту не имела ни знамени, ни авторитетной политической фигуры и организатора. Консервативная же оппозиция Рузвельту как в виде Республиканской партии, так и в виде «Американской лиги свободы», хотя и была сильна деньгами, но в электоральном отношении шансов у нее не было. Как позже заметит Джордж Оруэлл в рецензии на «Дорогу к рабству» Фридриха Августа фон Хайека:

…возвращение к «свободной» конкуренции означает для большинства населения тиранию вероятно худшую, ибо более безответственную, чем тирания государства. Проблема с конкуренций заключается в том, что ее кто-нибудь да выигрывает. Профессор Хайек отрицает, что свободный капитализм неизбежно ведет к монополиям, но на практике именно к ним он и ведет, а поскольку большинство людей предпочтет скорее государственную регламентацию трущобам и безработице, дрейф к коллективизму обречен продолжаться, если общественное мнение будет иметь значение в этом вопросе.

Неудивительно, что, несмотря на все экономические трудности, на то, что Великая депрессия не была преодолена за один срок, «рузвельтовская коалиция», поставив на леворадикальную риторику и левую политику, добилась триумфальной победы на президентских выборах 1936 года. Рузвельт победил во всех штатах, кроме Вермонта и Мэна, это была первая в американской истории победа таких масштабов. В Конгрессе Демократическая партия также сохранила супербольшинство. Получив такой мандат народного доверия, президент Рузвельт добился победы в своем противостоянии с консервативным Верховным судом, который был вынужден признать конституционными основные меры «Второго Нового курса», в частности Акт о социальном страховании и Национальный закон о трудовых отношениях. На протяжении поколения Верховный суд не осмеливался отменять важные законы и вообще выступать в роли не юридического органа, а эрзаца законодательного собрания.

Стоит заметить, что, хотя для преодоления кризиса Конгресс согласился вручить президенту Рузвельту в 1933 году, по сути, диктаторские полномочия, он пользовался ими весьма осторожно. Когда Верховный суд признал ряд мер «Нового курса» антиконституционными, то даже после своей убедительнейшей победы на выборах 1936 года Рузвельт не стал доводить конфронтацию с Верховным судом до логического конца (то есть до полного его разгрома), но предпочел компромисс, пусть, разумеется, и более выгодный для себя. Рузвельт не был диктатором даже в собственной партии – что и показал провал попытки «очистить» в 1938 году Демократическую партию от сенаторов и конгрессменов, преимущественно из южных штатов. Эти деятели были слишком уж консервативны, по мнению президента, и для них попытки президента «реформировать» Верховный суд были слишком уж радикальными, а в перспективе грозившими поставить под удар всю систему сегрегации на юге.

В этом отношении, как и во многих других, президент был осторожным, хитрым, консервативным оппортунистом, который предпочитал действовать тихо и по возможности менять так мало, как можно – но никогда не забывая о надлежащем пропагандистском сопровождении