Как Америка стала великой. На пути к американской исключительности - Дмитрий Викторович Суржик

– при Кеннеди началось серьезное втягивание США в дела Вьетнама, которое приведет ко Второй Индокитайской войне;

– смерть президента Кеннеди дала толчок для «революции гражданских прав», а стремление почтить президента-мученика привело к гораздо более серьезному законодательству о гражданских правах, чем желал покойный; именно эта революция гражданских прав сделала США принципиально иным государством.

В качестве второй разделительной даты были выбраны 1991–1992 годы, когда пал СССР и начался американский «однополярный момент». Казалось, что США вернулись в 1945 год, они вновь наслаждались сочетанием военного господства, экономического первенства и идеологической победы. Если ранее, несмотря на сохраняющееся превосходство над СССР, относительная мощь США падала (экономическое возрождение, а потом и конкуренция со стороны Европы, вызов со стороны «флота Горшкова» в Мировом океане и т. д.), то теперь в одночасье они лишились основного противовеса себе. Таким образом, вопрос стоял так: смогут ли США воспользоваться этим неожиданным успехом, чтобы закрепить свое господство и перейти от «гегемонии» к «империи»?[209] Описанию этих попыток и будет посвящена последняя глава.

Глава 9

От завершения второй мировой войны до убийства президента кеннеди

Прошлая часть закончилась вместе со Второй мировой войной. Америка стояла на вершине мира. Она не была разорена войной, ее промышленность составляла половину от мировой, ее войска по численности уступали только вооруженным силам СССР, а по технической оснащенности превосходили их. Престиж Америки был высок как никогда, не только благодаря тому, что она избежала диктатур и чрезвычайщины, не только благодаря исключительно высокому уровню жизни, но и потому, что после чудовищных немецких лагерей смерти Новый Свет казался в моральном отношении гораздо выше Старого, изъеденного шовинизмом, фашизмом, консерватизмом и диктатурами. Американский проект переустройства мира, нашедший свое выражение в Атлантической хартии, казалось, был обречен на успех. Тем не менее «что-то пошло не так». Вместо того чтобы весь мир стал играть по американским правилам, началось долгое, очень долгое политическое противостояние, которое позволило не только крупным, но и средним и мелким державам оценить прелести лавирования и сохранения государственной автономии.

Непосредственные планы США на послевоенный период заключались в том, чтобы зафиксировать выгодный момент для себя. В первую очередь убрать все протекционистские барьеры на пути экономики; во вторую – обеспечить «равный» доступ бизнеса к сырью (иными словами, лишить колониальные европейские державы эксклюзивного доступа к дешевому сырью); в-третьих, объединив промышленно-развитые державы под эгидой «международных» торговых организаций, заставить их всех играть по американским правилам. Как писали американские историки Джойс и Габриэль Колко:

Генри Моргентау-младший давал довольно типичное объяснение Сенату в июне 1945 года: «…Международные монетарные и финансовые проблемы на протяжении поколения были источником конфликта. Мы должны добиться того, что они не станут фундаментом следующего конфликта». Опасность заключалась в том, что контроль военного времени над обменом валют и торговлей привел к тому, что все довоенные препятствия торговле применяются «с большей ловкостью и эффективностью, чем когда-либо раньше». Таким образом, во имя будущего мира США связали себя с перестройкой довоенного мирового капитализма – уничтожением торговых и финансовых барьеров, эксклюзивных торговых блоков и всякой ограничительной политики. Но чаще всего такую политику защищали во имя долгосрочного американского процветания […] Когда американские руководители говорили о многосторонней торговле или «открытых дверях», они не могли даже на миг представить ситуацию, в которой американских бизнесменов по естественным причинам вытесняли бы с центральной и даже господствующей позиции в регионе из-за конкурентного преимущества других стран. В вашингтонском словаре большая степень американской экономической активности и расширение американской экономики были почти что синонимами с многосторонней торговлей[210].

Максимальную краткосрочную угрозу эта программа представляла для «капиталистических» стран – союзников США (Британии и Франции), которые в итоге склонились перед волей США, а не для «социалистического» СССР, с которым США пришлось вступить в долгое противостояние.

В этом отношении достаточно вспомнить специфическую американскую политику относительно Британии сразу после завершения Второй ировой войны. 21 августа 1945 года, еще до формального завершения войны, президент Гарри Трумэн резко и без предупреждения остановил поставки по ленд-лизу в Британию. Это стало шоком для британцев, чья экономика после 6 лет войны дышала на ладан (и чьи золотовалютные резервы сократились с 650 миллиардов фунтов стерлингов в 1939 году до менее чем 1 миллиарда). Британцы попытались взять взаймы у американцев 6 миллиардов долларов, но в итоге получили только 3,75 миллиарда долларов, и то на условии, что будут приняты шаги по демонтажу системы имперских преференций и американским товарам будет позволено конкурировать на равных условиях в странах Содружества. Наконец, американцы в одностороннем порядке прекратили всякое сотрудничество с англичанами по вопросу атомного оружия, приняв так называемый закон МакМэхона, сделавший государственным преступлением «прямое или косвенное участие в производстве расщепляющихся материалов» за пределами Соединенных Штатов. Стоит заметить, что первый шпионский скандал, связанный с «атомными» секретами, случился незадолго до принятия этого закона, и его главным фигурантом был британский подданный Алан Нанн Мэй. Он был обвинен в передаче секретной информации СССР и получил в итоге 10 лет тюрьмы (вышел в 1952 году, после 6,5 года отсидки).

Американцы также заняли жесткую позицию по вопросу сети баз за пределами своих границ:

В августе подкомитет комитета по делам флота Палаты представителей выпустил доклад, в котором утверждалось, что поскольку США «восстановили мир на Тихом океане почти что в одиночку», то им следует дать «власть и средства» удержать ее. Для этой цели был перечислен ряд территорий, которые нужно было приобрести у Японии или у других стран. В ноябре подключился государственный департамент, отправив британскому посольству список мест, где США хотели бы получить «долгосрочное право базирования», добавив, что от британцев ожидают «поддержки и помощи» на переговорах по приобретению этих прав. Список стран, у которых требовалось получить права, включал Исландию, Португалию (Азорские острова и Кабо-Верде), Францию (Эспириту-Санто), Австралию и Новую Зеландию (различные тихоокеанские острова). Кроме того, коммюнике прояснило, что США намерены сохранить базы, построенные ими во время войны в Египте, Индии и Бирме. Наконец, государственный департамент потребовал исключительных прав базирования на островах Кантон, Рождества и Фунафути, которые все являлись спорными между США и Великобританией. Когда Форин Офис предположил, что такие вещи следует отложить до созыва Организации Объединенных Наций, государственный секретарь Джеймс Бирнс запротестовал на том основании, что «сотни деталей и тысячи процедурных вопросов» создадут нетерпимую задержку[211].

Были и «мелочи»: например, американцы отказались вернуть Британии запасы стратегически важного сырья, захваченные Японией в 1941–1942 годах в британских колониях.

Считалось, что этого безусловно хватит для закрепления американского первенства