Как Америка стала великой. На пути к американской исключительности - Дмитрий Викторович Суржик

ролью в мировой экономике? Если бы союзники расплатились по своим долгам, а Германия выплатила хотя бы небольшую часть репараций, то миру требовался бы не протекционизм, а Америка, выступающая в роли двигателя мировой торговли. Если же Америка хотела избежать этого углубляющегося участия, то, как указывал Кейнс, очевидной альтернативой для чистых кредиторов (Британии и Америки) было простить долги или пойти на уменьшение общей суммы задолженности[201].

Америка не пошла ни на то ни на другое. Она не смогла с первого раза прорваться в неоспариваемые лидеры мир-системы? Что же, тем хуже для этой мир-системы.

Стоит отметить, что все американские попытки строить империю за морями были отмечены одной чертой, которая особенно их ослабляла – нежеланием брать ответственность за судьбы контролируемых ими территорий. Американская политическая система затрудняла создание колониальных империй по образцу британской или французской, поэтому волей-неволей американцам приходилось работать с разного рода антиколониальными силами (скажем, на Парижской мирной конференции полковник Хаус, фактический глава американской делегации, вступил в переписку с Нгуеном Тат Танем, более известным как Хо Ши Мин). Проблема заключалась в том, что слишком сильные туземные националисты неизбежно, по мере усиления Америки и ослабления старой колониальной системы, занимали антиамериканские позиции, а слишком слабые не представляли из себя ценности как союзники. Но пока США еще только работали над сокрушением старой имперской системы, а не над созданием своей, их политика ограниченного поощрения и ограниченной симпатии к антиколониальным движениям работала.

Но в любом случае все прогнозы 1920-х годов, как оптимистические, так и пессимистические, перечеркнула Великая депрессия. Это был первый экономический кризис, сочетавший в себе столь мощную силу и длительность. Больнее всего он ударил по наиболее развитым странам – по США и по Германии. Через пять месяцев после начала кризиса больше 3 миллионов американцев были безработными; через два года после начала кризиса безработных было уже почти 13 миллионов, около 1/4 всей американской рабочей силы. К весне 1932 года промышленное производство в США составляло лишь половину от уровня 1929 года. Тысячи банков по всей стране лопнули, что в особенности сильно ударило по сельской местности, так как земли многих фермеров находились у них в залоге. Удар был тем сильнее, что ему предшествовали долгие годы непрерывного роста экономики и уровня жизни.

Для большинства населения США Великая депрессия была вторым историческим событием, затронувшим его непосредственно, – первым была Гражданская война. В остальные временные промежутки средний американец наслаждался бо́льшей безопасностью (благодаря сочетанию географического фактора и поглощенности Британии и западноевропейских держав своими распрями Америке не грозило иностранное нашествие), бо́льшей личной свободой, бо́льшими возможностями для экономического процветания (благодаря огромному резерву «свободных» – без учета индейцев – территорий на западе). Поэтому обе эти темы – Гражданской войны и Великой депрессии – имеют столь большое значение в американской культуре, поскольку именно тогда американский народ в толще своей столкнулся с трагедиями жизни. И именно поэтому Великая депрессия оказала такое влияние на американскую внутреннюю политику – впервые был поколеблен американский оптимизм относительно своей экономической жизни, убежденность в том, что процветание и довольство являются обычным состоянием американца. Последствия такой деморализации серьезно усугубили экономический кризис:

В начале 1930-х годов национальный нарратив экономического роста, основанного на капитализме, казался, в лучшем случае, спорным, в худшем – чудовищным заблуждением. […] Американское общество иногда, казалось, стояло на грани разрушения. В 1930 и 1931 годах в больших городах вспыхивали продовольственные бунты, растущая фрустрация [населения] служила топливом для массовых маршей безработных. […] К 1933 году фермеры штатов Среднего Запада выливали молоко, блокировали дороги и с помощью самосуда срывали процедуры лишения права выкупа заложенного имущества. В то же время сборщики хлопка в долине Сан-Хоакин, штат Калифорния, присоединились к крупнейшей сельскохозяйственной стачке в американской истории[202].

Хотя существует миф, что президент Герберт Гувер во время кризиса устранился от попыток борьбы с ним, это не так. Ряд программ, позже расширенных в рамках «Нового курса», был принят именно при Герберте Гувере.

Большая часть практических мер, принятых на первых порах администрацией Рузвельта, создавалась на фундаменте, заложенном его предшественником. Объявление о банковских каникулах (первый официальный акт президентства Рузвельта) и быстро последовавшее за этим чрезвычайное банковское законодательство были разработаны командой Гувера. «Новый курс» также многое заимствовал у институционального аппарата, созданного Гувером и в особенности RFC [Корпорации финансовой реконструкции]. […] Поддержка банков RFC была продолжена и расширена, позволяя корпорации удерживать их привилегированные акции (это отстаивала администрация Гувера). В июне 1934 года RFC получила полномочия, за которые двумя годами ранее боролся Гувер, ей разрешили прямо давать займы частной промышленности. Не в последнюю очередь сеть торговых ассоциаций (в создании которых Гувер играл важную роль в бытностью свою министром торговли) была механизмом, с помощью которого проводились в жизнь «кодексы» Национальной администрации восстановления[203].

Позже, уже перед Второй мировой войной, это прямо признавал экономист Рексфорд Тагвелл, одна из ключевых фигур среди тех, кто разрабатывал «Новый курс». Проблема была в том, что сам Герберт Гувер был технократом, инженером, а не политиком, что в условиях полномасштабного разочарования населения в экономической политике и собственном государстве обрекало все его усилия на неудачу. Инженерный подход к делу позволил ему успешно решать вопросы продовольственного снабжения Бельгии в годы Первой мировой войны и России во время страшного голода в Поволжье в 1921 году, быть хорошим главой ведомства торговли, устранить последствия наводнения на Миссисипи в 1927 году и выдвинул его в очевидные кандидаты от республиканцев в 1928 году. Но это же обрекало его на неудачи в период Великой депрессии. Паника, страх, неверие в собственные силы усугубляли депрессию, и Гувер, не будучи политиком, не был в состоянии восстановить веру американского народа в собственное государство. Непопулярности президента особенно способствовал разгон войсками марша ветеранов Первой мировой войны. С пропагандистской точки зрения картины хуже нельзя было представить: ветераны идут на Вашингтон, чтобы получить причитавшиеся им бонусы, их сперва отказываются выслушать, а потом берут в штыки.

Следствием депрессии и исключительной непопулярности президента Гувера стало то, что в 1932 году, после 12 лет политической гегемонии республиканцев, был избран президент от Демократической партии Франклин Делано Рузвельт, а Демократическая партия получила подавляющее большинство в обеих палатах Конгресса (313 против 117 в Палате представителей и 58 против 37 в Сенате). Президентские выборы и выборы в Конгресс в 1932 году представляли собой очень серьезное изменение в американской политической системе. Демократическая партия впервые после Гражданской войны стала доминирующей политической силой. За период между 1865 и 1932 годом демократы контролировали Белый дом всего лишь 16 лет, и из них второй срок Гровера Кливленда был