Желтый адмирал - Патрик О'Брайан

– Думаю, что ты прав насчет фригидности и ревнивости. Но я считаю, что ты ошибаешься, называя Софи фригидной. Конечно, когда ее мать рядом, я думаю, она была бы плохой компанией для страстного и энергичного мужчины, – действительно, Джек вообще никогда бы не затащил ее в свою постель, если бы она не сбежала на корабле, подальше от глаз своей матери. И опять же, я знаю из самых достоверных источников, что Джек не мастер в этих делах. Он может за пару минут взять на абордаж вражеский фрегат под грохот пушек и бой барабанов, но это не лучший способ доставить женщине удовольствие. Уверена, что в умелых руках она была бы вполне страстной молодой женщиной и, правда, намного счастливее.

– Очевидно, что ты в этом разбираешься лучше меня.

– У нее все еще прекрасное тело, несмотря на рождение детей, – сказала Диана. – Но что толку в красивом теле, если ни ты, ни кто-либо другой им не наслаждается?

– Согласен, это большое расточительство и настоящий позор.

– Кларисса, которая очень много знает об этом, и я... Но, Господи, я забыла самое важное. Я же не говорила тебе, что тетя Уильямс вернулась в Бат. Оказалось, что у приятеля миссис Моррис уже было несколько жен, и его привлекли за многоженство, мошенничество, выдачу себя за другого, подделку документов, воровство и Бог знает за что еще. А тетя Уильямс будет главным свидетелем обвинения. Она так этим гордится и клянется, что не успокоится, пока этого человека не повесят, а они с подругой будут доживать свои дни вместе: я купила им небольшой домик недалеко от "Парагона".

– Так ты продала Бархэм-Даун? Вот молодец.

– Нет, нет. Об этом я тоже забыла рассказать. После того, как тебя некоторое время не было, я начала думать, что чертовски глупо прозябать на двести фунтов в год, когда у тебя есть такой огромный бриллиант, как "Голубой Питер". Я случайно обмолвилась об этом Чамли, – до недавнего времени у меня была его карета, – и он согласился, что это полная чушь: почему бы мне не одолжить пятьдесят тысяч или около того, пока наши дела не уладятся? Он может это легко устроить в Сити. Я согласилась и теперь просто купаюсь в деньгах. Прошу, милый Стивен, давай я тебе одолжу немного.

– Ты сама доброта, любимая, но наши денежные дела уже улажены. Теперь все, как прежде, или даже немного лучше; потеря квитанции не имела особенного значения, и завтра я выкуплю твой камешек. И я как раз вспомнил, – продолжал он, направляясь, нагой, как Адам, через всю комнату к своему свертку в оберточной бумаге. – Вот подарок к твоим драгоценностям, – Он развернул отрез лионского бархата, черного, как сама ночь.

После нескольких восторженных вскриков она очень мило поблагодарила его, поздравила с тем, что он блестяще навел порядок в их делах, – она всегда была уверена, что он справится со всеми проблемами, какими бы сложным они ни были, – обернула частью отреза свое белоснежное тело и, собравшись с мыслями, продолжила: – Ты ни за что не поверишь, как Софи изменилась после того, как ее мать уехала. Уже некоторое время мы с Клариссой пытались утешить ее и убедить в том, что мужчины и большинство женщин смотрят на эти вещи совершенно по-другому, что для мужчины прыгнуть в чью-то гостеприимную постель вовсе не означает предательство, преступление или настоящую, серьезную супружескую измену. Но она и слушать не хотела. Но как только стало известно, что тетя Уильямс поселилась в Бате с миссис Моррис и занята покупкой ситца и дачей письменных показаний под присягой, Софи стала слушать гораздо внимательнее.

– Жаль, что я вас не слышал.

– Ты бы узнал много нового.

– Об этом я и говорю. Я имею очень слабое представление о том, как женщины разговаривают между собой, особенно на такие темы.

– И мы ей рассказывали о сильном наслаждении, которое есть или должно быть в занятиях любовью, и я сказала, что это абсолютный долг каждого – наслаждаться этим и доставлять как можно больше наслаждения другому, ведь это удовольствие заразительно. А Кларисса выразилась гораздо деликатнее, чем я, процитировав какого-то латинского автора о том, как мужчины хотят, чтобы вели себя их партнерши, а бедная Софи выглядела совершенно растерянной, бормоча, что, по ее мнению, нужно просто лежать и позволять этому происходить. О, сколько мы ей всего наговорили. Я сделала одно довольно удачное замечание, или, по крайней мере, мне так показалось тогда: мужчине, знаете ли, нравится, когда его усилия оценивают по достоинству. И потом я сказала, – но таким тоном, который, как я думала, поможет ей понять, – что больше всего ей нужен по-настоящему добрый, нежный и внимательный любовник, который настроил бы ее на нужный лад и показал бы ей, о чем на самом деле все эти разговоры, поэзия, музыка и изысканная одежда, и как это все оправдывает. Такой мужчина, как капитан Адин, который танцевал с ней на всех последних приемах в Дорчестере и был таким сдержанно внимательным. Ты его знаешь, дорогой?

– Полагаю, что нет.

– Он военный, и у него большое поместье за Колтоном, которым управляет для него довольно молодая и капризная тетя. Он так невообразимо хорош собой, что его называют "капитан Аполлон". Девушки его не интересуют, а вот молодые замужние женщины, живущие по соседству, – не скажу, конечно, что они стоят в очереди, но я полагаю, что он не одну из них уже утешил. На прошлой неделе он давал отличный бал.

– Я бы хотел с ним познакомиться.

– О, и еще мы ей сказали, – возможно, самое важное, на чем мы обе очень настаивали, – что нет ничего, ничего более вредного для тебя или для твоей внешности, чем чувство собственной непогрешимости. Нет ничего более неприятного и раздражающего, чем это привычное, фальшивое выражение недовольства и скрытого упрека. Единственное, что стоит сделать, если ты узнала, что твой возлюбленный, или муж, или кто-то еще тебе изменяет, – это отплатить ему той же монетой, но не из-за распущенности или из мести, а чтобы избежать худшего: чувства собственной правоты. Ведь, сделав это, ты никогда больше не сможешь изображать мученицу. Она кричала, что мы говорили ужасные вещи, что мы были совершенно безнравственны и что ей было стыдно