История богатства на Западе. Как боги среди людей - Гвидо Альфани

могущественные тресты и картели, а входящие в их состав компании контролировались сверхбогатыми семьями со все более аристократическими замашками. После Второй мировой войны во многих странах обогащение путем предпринимательских новшеств упростилось; эта ситуация повторилась в начале компьютерно-информационного века (с 1970-х по начало 2000-х годов), хотя, вероятно, она никогда не достигала той открытости, которая была характерна для промышленной революции. В последние годы все большую роль в качестве основного пути к богатству приобретают финансы.

Как и предпринимательство, со времен Римской империи до раннего Средневековья финансовая деятельность играла незначительную роль. Ситуация начала меняться с началом коммерческой революции, когда потребовались новые финансовые услуги для стимулирования коммерческой экспансии по всей Европе и далее по Средиземноморью. Роль финансов как способа обогащения продолжала расти и в последующие эпохи, повторяя (с некоторым интервалом) тенденции предпринимательского способа. В XIX веке этот разрыв, судя по всему, начал сокращаться, но лишь в последние десятилетия финансы впервые в истории стали по-настоящему важным путем личного обогащения (историческое значение этого события мы еще обсудим).

Нарисованная картина гипотетична и сопряжена с проблемами. Во-первых, бывает трудно однозначно отнести конкретного человека к одной категории – как отличить купца-предпринимателя позднего Средневековья от финансиста, если он активно занимался как коммерцией, так и финансами? Во-вторых, главное внимание в этой схеме уделяется основным тенденциям, упускаются потенциально важные краткосрочные колебания. Наконец, в ней не учитываются различные хроники, которые могли бы конкретнее охарактеризовать разные части Западного мира. Но все же это полезное построение, ведь представленность различных типов богатых людей во времени до сих пор не исследовалась. О каждом способе обогащения можно найти дополнительные подробности в предыдущих главах; теперь же представляется уместным рассмотреть, на основании каких количественных данных и источников строились наши рассуждения.

Состав богатых со времен позднего Средневековья до XIX века

Имеющаяся информация о составе богатых в Средневековье и в Новое время довольно скудна, отчасти из-за малочисленности исторических источников, необходимых для изучения этой темы, и еще в большей степени из-за отсутствия исследований о богатых как особой социальной категории. Тем не менее мы можем получить полезные данные, например, из широко использовавшихся в Южной и Центральной Европе отчетов о налогах на имущество, где иногда указывали род занятий глав домохозяйств. Один из самых старых источников с такими данными – знаменитый кадастр (catasto), составленный во Флоренции в 1427 году. Если считать богатыми людей с общим состоянием чистой стоимостью как минимум в 10 раз выше медианного – что в данном месте и в данное время составляло довольно значительную долю от общей численности населения (13,2 %), – то мы обнаружим, что 27,7 % из них были вовлечены в какой-либо вид предпринимательской деятельности (включая ремесло). Самыми богатыми в этой группе были члены гильдий по производству шерсти и шелка. В финансовую деятельность, наподобие обмена денег, были вовлечены лишь 2 % богачей. Специалисты, особенно нотариусы и врачи, составляют еще 4,9 %. К сожалению, род занятий остальных в источнике прямо не указан. Если сосредоточиться на более узком определении понятия «богатые», то есть на 489 домохозяйствах, которые составляют верхние 5 % шкалы чистого богатства, ситуация не изменится. Среди них предприниматели составляют 24,5 %, финансисты – 3,9 % и профессионалы – 2,9 %1.

Хотя эта информация и неполна, она подтверждает два важных вывода: во-первых, сколотившие свое состояние на финансах, как правило, были больше представлены на более высоких ступенях лестницы богатства, а во-вторых, даже во Флоренции, которая в позднем Средневековье была одним из главных финансовых центров Европы, при помощи денежных операций обогатилось гораздо меньше людей, чем благодаря предпринимательству (в торговле и промышленности). Однако процент домохозяйств, о конкретной профессии которых не сообщается, настолько велик, что сохраняется значительная степень неопределенности.

Например, среди богатейших мы находим Джованни ди Биччи де Медичи, основателя семейного банка и отца Козимо Старшего. Хотя он был членом Гильдии менял, в catasto его род занятий не уточняется, возможно потому, что семья была настолько хорошо известна, что в разъяснениях не было необходимости (а возможно, налоговикам было трудно классифицировать семью Медичи, учитывая все многообразие экономической деятельности, которой те занимались). Флорентийский кадастр недвусмысленно подтверждает тот факт, что среди глав богатых домохозяйств женщины составляли незначительное меньшинство: менее 1 %, независимо от того, на каком уровне мы устанавливаем планку богатства, и это почти всегда вдовы. Это не значит, что представленность богатых женщин была значительно ниже, чем мужчин; можно лишь констатировать: структура наших источников такова, что женщины в них, как правило, остаются невидимыми.

Другой типичный недостаток источников такого рода заключается в том, что они не позволяют четко различать дворянство или городской патрициат. Отчасти это связано с общинными традициями многих европейских городов, а отчасти с несколько беспорядочным изложением дворянских титулов в первоисточниках, особенно в отношении низшей знати. В Венецианской республике – редкий случай, когда состав богатых людей в регионе доиндустриального периода изучен более-менее систематически, – в числе самых богатых людей регулярно фигурируют графы и маркизы. Например, в городе Бергамо с середины XVI по начало XVIII века представители высшей знати неизменно составляли 4–5 из 10 богатейших жителей. Если мы расширим анализ до 5 % самых богатых, то в 1555 году представленность дворян достигала по меньшей мере 20 %, в 1640 году – 49 %, а в 1704 году – 55 %. Эти показатели, однако, следует считать нижними границами, поскольку наши источники не всегда четко указывают дворянский титул. Более того, мы ничего не знаем о других видах деятельности, которыми могли заниматься некоторые из этих дворян, или о деятельности нетитулованных богачей Бергамо, поскольку в местных отчетах по налогу на недвижимость не указаны профессии2.

О других городах республики, таких как Верона и Виченца, мы можем получить некоторую информацию о том, кем были богатые простолюдины. Их состав в обоих городах в XV веке очень напоминает состав Флоренции в 1427 году. Среди них было много текстильных магнатов, таких как drappieri[21] в Вероне, обладавших монополией на производство и сбыт шерсти. По свидетельству источников, как в Вероне, так и в Виченце среди богатых росла представленность предпринимателей-текстильщиков (и кожевников в Виченце). В Вероне, по которой есть данные с XV до XVIII века, также отмечается, что с XVII века drappieri постепенно заменялись mercatores, то есть купцами, которые вели дела по-новому, более динамично (по-предпринимательски) и широко занимались бурно развивавшейся в то время шелковой отраслью. Примерно с того же времени меняются типы специалистов, которые чаще становились богатыми: нотариусы, составлявшие (как во Флоренции) значительную часть богачей Средневековья, вытесняются государственными служащими. С точки зрения общего состава богатых ситуация в Венецианской республике в начале XVII века довольно схожа с картиной, представленной в исследовании государства Савойя на северо-западе Италии. Следует подчеркнуть, что в большинстве стран