Убийство по назначению врача. Как лучшие намерения психиатрии обернулись нацистской программой уничтожения - Сюзанна Паола Антонетта

в те же годы. Тем временем пациенты начинали находить друг друга и создавать группы вроде Фронта освобождения душевнобольных, Проекта освобождения людей с психическими расстройствами, Объединения против психиатрического насилия. Р. Д. Лэйнг появлялся на Би‐би‐си, консультировал режиссеров пьес и фильмов, устраивал автограф‐сессии, на которых поклонники ждали общения с кумиром часами. Протесты и судебные процессы против процедур вроде электросудорожной терапии (ЭСТ) начались еще в 1960‐е. Статья Томаса Саса о шоковой терапии – From the Slaughterhouse to the Madhouse («От скотобойни в сумасшедший дом») – готовилась к печати в тот год, когда я впервые прошла через процедуру ЭСТ, и вышла в 1971‐м, когда мне ее продолжали проводить. Сас указывает, что врач, придумавший этот метод, смоделировал его по образцу скотобоен, где свиней усмиряют, пропуская ток через виски. Он также напоминает, что этот врач, Уго Черлетти, был учеником Эмиля Крепелина. Сас вовсе не был голосом в пустыне – это была медийная фигура, однажды появившаяся в популярной программе «Линия огня[51]» на канале PBS.

Пока Розенхан работал за кулисами, там же трудились и неокрепелинианцы, выстраивая почти всецело биологическую модель психиатрии. Крупнейшие страховые компании страны объявили, что больше не будут покрывать «разговорные» – то есть небиологические – виды помощи. Об этом упоминал Цви Лотан, сидя в своей манхэттенской копии фрейдовского кабинета – викторианской комнате с толстыми коврами и кушеткой для обмороков.

В 1971 году была подана заявка на экспериментальную операцию – одну из многих опытных затей того времени. Носила она звучное название «Исследование лечения неконтролируемой агрессии» и выводила на сцену очередную мифологическую фигуру, на сей раз некоего Джона Доу.

Два хирурга, подготовившие этот проект, собирались вживить электроды в мозг осужденных за особо жестокие преступления. По их замыслу, электроды должны были улавливать некое «эпилептическое» возбуждение мозга, которое и порождало приступы насилия. Считалось, что результаты сканирования укажут на «аномальные» зоны, которые затем предстояло либо удалить, либо модифицировать. В качестве контроля планировалось подвергнуть другую, сходную группу заключенных химической кастрации препаратами, заказанными у компании Schering AG, немецкой фирмы, которая в прошлом сотрудничала с нацистами. Эксперимент финансировался штатом Мичиган, сумма контракта составляла примерно 228 000 долларов. Предполагалось отобрать двадцать четыре подопытных, однако началось все с одного. Джон Доу, десятилетиями затворенный в психиатрическом учреждении после совершения изнасилования и убийства медсестры, стал первым «добровольцем» этого проекта.

Адвокат Гейб Каймовиц, преподаватель Мичиганского университета, в 1973 году наткнулся на этот проект и подал иск, чтобы остановить его. Каймовиц был глубоко вовлечен в движение за гражданские права и десегрегацию. Вместе с активистами из «Конгресса расового равноправия» он ездил на автобусах в южные штаты, где школы и магазины по‐прежнему категорически отказывали чернокожим. Именно Каймовиц выдвинул первый в истории судебный иск против психохирургии, которую официальным языком называли «психиатрической операцией на мозге». Газета The New York Times окрестила это дело «ключевым испытанием» всей практики. Среди прочего, адвокат настаивал: невозможно говорить о подлинном согласии пациента, если он содержится в учреждении против своей воли.

Начало 1970‐х годов ознаменовалось «возрождением» психохирургии, как ее назвали и сторонники, и противники. Возродиться, впрочем, ей удалось не так пышно, как хотелось, но попытка сама по себе говорит о многом, прежде всего о том, как менялись представления о безумии.

Хирурги резали, прожигали электричеством, исправляли «ошибки» в мозге при шизофрении, депрессии, гиперактивности, при «поведенческих нарушениях» у детей, при анорексии, алкоголизме, зависимостях. Объектами атак становились гипоталамус, миндалевидное тело, лобные доли и не только. Примечательно, что большинство пациентов составляли женщины средних лет. Их диагноз «возбужденная депрессия» чаще всего оказался побочным следствием климакса и, вполне возможно, результатом «заботы» со стороны супруга.

Социальный контекст психиатрии всегда маячил где‐то рядом, но в случае с психохирургией он выступал обнаженно, болезненно явственно. Так, хирург Роберт Хит из Университета Тулейн однажды использовал электроды и стимуляцию мозга, чтобы провести сеанс так называемой терапии «переориентации» гомосексуальности. На фотографиях Хит выглядел мрачным и унылым, но в жизни был вовсе не чурающимся веселья человеком: собственный дом он нарек звучным именем «Гедония», от греческого слова «удовольствие». В 1970 году Хит вместе с коллегой Чарльзом Моаном провел опыт над испытуемым с кодовым именем B‐19: мужчину заставляли мастурбировать, показывая ему видео с гетеросексуальными парами, и параллельно стимулировали «центры удовольствия» его мозга. Кульминацией эксперимента стало то, что Хит завел в лабораторию двадцатиоднолетнюю проститутку, чтобы тот же самый B‐19 занялся с ней реальным сексом, сопровождаемым электрической стимуляцией.

Появление на свет нашего Джона Доу было связано с увлечением психохирургического движения идеей перекроить само понятие насилия – представить его болезнью, излечимой при должном старании. Врачи заговорили о «дисфункции» или «поломке» мозга, о синдроме «деконтроля». Это смещение звучало в унисон с проектом «Т-4», который в категорию «болезней» включал и «асоциальные отклонения». Правда, там финал был совсем иным. Некоторые врачи ставили опыты на заключенных, например, удаляя участки мозга в области миндалевидного тела – той самой зоны, которая, как считалось, отвечает за страх и реакции на внешние раздражители. Делали это, несмотря на то что ни тогда, ни сейчас ни одна область мозга доказанно не отвечает за стабильно единую функцию. Подобная медикализация ярости оказалась удобным нарративом для публики из среднего класса, напуганной чередой политических убийств и готовой поверить, что и расовые бунты, возможно, – всего лишь результат «сломанного» мозга.

В 1968 году журнал Life вынес на обложку материал о «новой науке», именуемой также «движением» психохирургии. В центре внимания оказались трое мужчин: нейрохирурги Вернон Марк и Уильям Суит и психиатр Фрэнк Эрвин. Конгресс выделил на их исследования насилия полмиллиона долларов, еще пару сотен тысяч добавило Министерство юстиции. Сотни людей подверглись вживлению электродов, и по большей части это имело сугубо экспериментальный характер: врачи вызывали у подопытных удовольствие и боль, слезы, гнев, возбуждение. В публикации Life – снимки девушки лет двадцати. Она сидит в крошечной, явно мягко обшитой комнате, ее голова замотана белыми бинтами. На одном фото она радостно перебирает струны гитары, на другом – бьется о стены. Отслеживая локализацию этих «вспышек», врачи нашли и удалили «дефектную» часть ее миндалевидного тела.

Журнал Ebony, рассчитанный на афроамериканскую аудиторию, в 1973 году опубликовал совершенно иной материал под красноречивым заголовком: «Новая угроза для черных: операции на мозге с целью контроля поведения». В статье речь тоже шла о Марке, Суите и Эрвине, но уже в другом ключе – через призму расизма и принуждения.

В 1969 году на практику к Эрвину попал молодой врач, которому вскоре предстояло сменить хирургический халат на пишущую машинку. Этим врачом был будущий писатель Майкл Крайтон. Один из пациентов Эрвина стал прототипом героя романа Крайтона 1972 года «Человек‐компьютер[52]», позже экранизированного –