Золотые ножи. Вечера у маркизы - Поль Анри Феваль

Дени, и постарайтесь отнестись к моим словам не только как к уроку. Вы станете священником, я в этом уверена. Представьте себя священником, а я буду говорить, как женщина, которая в настоящий момент заменяет вам мать. Я имею на это право.

Настал день, когда я поняла, что мой муж больше меня не любит. В любви мужа заключена сила женщины и ее добродетель. Те, кого любят, не должны кичиться своей чистотой! Ведь путь у них прямой, легкий и не тернистый. Свой долг они исполняют без усилий так же, как живут и как дышат. Но те, кого не любят… Та, что продолжает любить, не будучи любимой!.. Мой дом, которым я так дорожила, погрузился в печаль. Дом, казавшийся мне полной чашей, внезапно опустел. Я смотрела, как улыбается мой сын, и мне хотелось плакать, а когда я видела на улице счастливую и умиротворенную женщину в объятиях простого рабочего, мое сердце переставало биться.

Муж больше не любил меня! Но почему? Разве в моем возрасте, когда женщина полностью раскрывается и расцветает, я утратила красоту? Разве Бог наделил меня лишь половиной главного богатства женщины, коим является ее молодость? Однако вокруг меня было немало женщин, которых находили не такими красивыми, как я, а между тем они были любимы. Я видела женщин, которые были старше меня, но оставались красивыми. Чем же я стала не хороша? Уж не утратила ли я саму душу?

Помните, Дени, я говорила вам о черных днях? Отныне каждый день под нашим семейным кровом стал черным. Мой муж больше меня не любил. Но я-то его любила, и в моей голове поселилась мысль о мести. Несколько недель я не находила себе места от злости и отчаяния, а потом присмотрелась к свету, в котором всегда можно укрыться от забот и печалей, и поняла, что лучшего места для мести мне не найти.

Я бросилась очертя голову в водоворот светских развлечений и вскоре обнаружила свою соперницу. Она была не так красива, как я, не так молода, как я, гораздо глупее меня, и характер у нее был хуже моего. Я подумала: «Мое превосходство настолько велико, что раздавить ее не составит труда». Я принялась кокетничать направо и налево, и в результате моя соперница была побеждена, раздавлена и всеми забыта. Свет со всей определенностью встал на мою сторону. Но мой муж не разделял мнение света.

Мой муж продолжал ее любить, а мной пренебрегать. Что дала мне моя победа, одержанная с помощью света? Ведь билась я не для того, чтобы понравиться свету. Призом в этой схватке мог быть только мой муж. Получалось, что я проиграла битву.

Я покинула свет, причем сделала это так же внезапно, как и сблизилась с ним. Муж, даже не заметивший моего триумфа, точно так же не обратил внимания на мое отсутствие в свете. Для него я больше не существовала. Мой дом в какой-то степени перестал быть его домом, а поскольку с любой действительностью рано или поздно свыкаешься, мне приходилось терпеть его показную радость по поводу наших неожиданных встреч, выглядевшую оскорбительно и пошло. Сколько раз мне приходилось слышать от него слова, которыми обмениваются безразличные друг другу люди, случайно встретившиеся после долгого перерыва: куда направляетесь, что-то давненько вас не видно…

Все окончательно встало на свои места, когда я перестала появляться при дворе. Муж вообще пропал из виду, а вдобавок ко всему стало твориться что-то ужасное: немногочисленные друзья, иногда нарушавшие мое уединение, не выказывали никакого удивления по поводу отсутствия хозяина дома. Никто не спрашивал, как у него дела. Наш разрыв стал общеизвестным и общепризнанным. Некоторые добрые души дошли до такого варварства, что позволяли себе говорить слова утешения и призывали меня быть благоразумной! В итоге, решив, что мой особняк расположен слишком близко от поля недавней битвы, закончившейся моим поражением, я уехала в замок Ангумуа, где меня настигла тяжелая болезнь. Мое выздоровление было таким же безотрадным, как траур по усопшему: возвращение к жизни лишь усиливало мое отчаяние.

Однажды вечером мне показалось, что мой пустынный замок наполнился народом, а в темном алькове, где я из-за постоянной слабости проводила большую часть суток, вспыхнул луч радости и надежды. Рядом со мной появился князь Ламбеск. Он решил сделать мне сюрприз. Мне показалось, что я спасена и возблагодарила Бога за то, что он не позволил мне умереть. Князь, как всегда, был добр и проявлял по отношению ко мне дружеские чувства. Он просто следовал нравам нашего общества и делал вид, что не догадывается о том, какое горе мне причинил. Князь пробыл в замке два дня, а затем продолжил свой путь. Сопровождавший его виконт д’Ольни сообщил (полагаю, не ведая, какую боль он мне причиняет), что в его замке, расположенном неподалеку от Ла Рошели, князя ожидает моя соперница. Проезжая мимо моего замка, муж решил нанести мне визит.

Этот виконт д’Ольни был красивым молодым человеком моего возраста. В юности мне часто приходилось его видеть, поскольку он был кузеном моей подруги Мари.

Мари, бедная моя любимая Мари! Мне казалось, что, если бы она находилась рядом со мной, я была бы вполовину менее несчастна. Я чувствовала непреодолимую потребность раскрыть кому-нибудь свое сердце. Одиночество давило на меня невыносимой тяжестью, и никто, кроме Мари, не смог бы облегчить мою участь. В этом мире я любила лишь двоих: князя и Мари. Я часто принималась писать письма моей подруге, испытывая наслаждение оттого, что на бумагу изливается кровь моего сердца. Но все письма остались недописанными, потому что Мари не могла их получить. Мари была заточена в монастыре. Мари была мертва!

Знает ли кто-нибудь, какие желания терзают человека, жизнь которого испорчена навеки? Встав на ноги, я поняла, что больше не могу оставаться в деревне и мне необходимо срочно уехать в Париж. На что я надеялась, отправляясь в Париж? Объяснить это я не могла, но меня охватило такое лихорадочное стремление, что я даже не заметила, как доехала до Парижа. Однако по возвращении в семейное гнездо, где прежде я была так счастлива, меня поразила столь сильная боль, сопровождавшаяся постоянным головокружением, что я едва не сошла с ума. Возможно, это было связано с тем, что за все мои страдания я обиделась на Бога и перестала посещать церковь.

Однако человеку свойственна тяга к борьбе, и вот однажды мне в голову пришла идея. Такие идеи часто приходят в голову женщинам. Я подумала, что смогу победить, если буду бороться