Бегство короля - Джорджетт Хейер

– Сир! – воскликнула Энн Уиндхэм, поднимая на короля серьезные глаза. – Если бы я могла описать, как я рада служить вам! Но позвольте мне присоединиться к просьбе мисс Джейн Лейн (хотя мои мольбы несравнимо меньше значат для вашего величества, чем ее, и это справедливо). Я тоже умоляю вас, не теряя времени даром, укрыться в доме моего мужа.

– Веди меня, Фрэнк, веди! – весело воскликнул король.

Энн обернулась к Джейн Лейн и взяла ее за руку.

– Позвольте пригласить и вас, мисс? О, вы лучшая, достойнейшая из женщин!

– Достойнейшая из женщин! – повторила Джейн. – Нет, я всего лишь жалкое орудие судьбы, мне незаслуженно выпала честь, о которой я и не мечтала.

Энн уловила тоску, звучавшую в ее голосе, и заметила, каким взглядом девушка провожала короля, который уходил от нее, всецело поглощенный беседой с Уиндхэмом.

Энн сжала руку Джейн и тихонько проговорила:

– Вы его ангел-хранитель! И должны этим гордиться!

– Она – Его Жизнь, миссис, – сказал Ласселс. – Вы, должно быть, заметили, что он ее так называет, и должен вам сказать, не без веских на то оснований!

Щеки Джейн залила краска смущения. Она покачала головой:

– Ему нравится меня так называть, но это неправда. Я лишь одна из его жалких рабынь, а вовсе не героиня, поверьте, миссис Уиндхэм!

Глава 13

«И даже если корона будет висеть на волоске…»

Когда король вошел в дом, полковник Уиндхэм немедленно провел его в отведенные ему комнаты. Там Карла поджидал лорд Уилмот, который с нежностью и облегчением поздоровался со своим повелителем и воскликнул, обеими руками сжимая руку короля:

– Наконец-то, наконец-то, мой дорогой господин, сквозь тучи нам забрезжило ясное небо! Вы в кругу друзей, и конец ваших злоключений уже виден. Вы можете доверять Уиндхэму так же, как доверяете мне.

– Так я же тебе именно об этом и говорил, Гарри! – усмехнулся король.

Он снял шляпу и провел пальцами по жестким, коротким завиткам, которые намокли от пота и прилипли к голове.

– Разве я не уверял тебя, что знаю его умонастроение, как свое собственное?

Он взял бокал вина, который протянул ему Уиндхэм, и, сонно улыбаясь, посмотрел на полковника.

– Увези меня из этой неблагодарной страны, Фрэнк.

Уиндхэм не сводил глаз с лица короля, ища в его осунувшихся чертах напоминание о неуклюжем, но очень смышленом ребенке, которого он когда-то знал.

Уиндхэм промолвил:

– Я сделаю это, сир. Я всем сердцем хочу услужить вам. Это мой долг и мое счастье. Когда-то отец строго-настрого приказал мне неукоснительно и свято выполнять долг по отношению к королю.

– Как так может быть? – изумился король. – Мне казалось, он умер, когда я еще ходил в коротких штанишках.

– Да, сир, он умер пятнадцать лет назад, в тридцать шестом году, но перед тем, как расстаться с жизнью, призвал к себе пятерых своих сыновей и сказал нечто, поразившее нас до глубины души. Отец заговорил сначала о том, что при жизни трех славных последних монархов наша страна наслаждалась миром и процветанием, и о том, что на наших предков обрушилось множество несчастий и бед из-за мятежей и вражеских нашествий. А затем он поделился с нами своими опасениями: отец боялся, что мир, царящий в королевстве, вскоре будет нарушен. Причин тому было несколько, но главную опасность он видел в пуританах, считая, что, если их не остановить, они пошатнут устои государства. Отец сурово сказал, обращаясь к нам: «Сыновья мои! Мы с вами видели спокойные, безмятежные времена, но теперь готовьтесь к смуте и бедам. Я приказываю вам чтить монархию и подчиняться нашему всемилостивейшему королю. Всегда, во все времена храните верность короне! И даже если корона будет висеть на волоске, вы не должны ее предавать!» – с этими словами он поднялся со своего места и оставил нас в глубокой растерянности, ибо мы никак не могли взять в толк, что означают его слова о «короне, висящей на волоске». Однако речь отца произвела на нас такое огромное впечатление, что, клянусь, сир, ничто не способно изгладить ее из памяти!

– Твой отец был настоящим пророком! – воскликнул король. – Но если мне удастся сейчас ускользнуть от врагов, то я убежден, что корона больше не будет висеть на волоске. Фрэнк, насколько велика вероятность, что я смогу найти в Лайме или в Плимуте корабль, который увезет меня к берегам Франции?

– Я полагаю, вероятность очень велика, сир, и уже подумал, как это лучше устроить. Да будет известно вашему величеству, меня недавно под честное слово освободили из Веймутской тюрьмы, но, поскольку я только что прибыл сюда из Шербурна, власти Сомерсетшира вряд ли успели догадаться о моем появлении.

– Да, но если тебя отпустили под честное слово, то разве ты можешь свободно передвигаться по стране?

– О да, сир, – с улыбкой ответил полковник. – У меня есть пропуск, так что никто меня не остановит. Можно сказать, это надежная защита, а вовсе не препятствие. Но я знаю человека, который гораздо лучше меня справится с поисками корабля, способного отвезти вас во Францию. Ваше величество помнит сэра Джона Стренгвейса, который двух своих сыновей послал служить вашему царственному отцу? Они оба теперь полковники. Вы помните его?

– Да, он всегда был верен короне.

– Стренгвейс? Стренгвейс? – пробормотал Уилмот. – Ах да!.. Да-да, я вроде бы его припоминаю.

– Он очень богатый человек, – продолжал Уиндхэм. – Сэр Джон живет в Мельбуре, примерно в десяти милях отсюда. Я думаю, если обратиться к нему, он сможет сделать очень многое, дабы помочь вашему величеству.

– Ну что ж, тогда непременно обратись! – воскликнул король.

Он допил вино и принялся осматривать комнату, приговаривая, что ему здесь очень нравится. Когда же Уилмот извинился и оставил короля наедине с хозяином дома, Карл развалился в кресле, стоявшем у окна, и испытующе поглядел на Уиндхэма.

– Тебе что-то не нравится, Фрэнк? О чем ты сейчас думаешь?

Полковник покачал головой:

– О, сразу о множестве вещей, сир. Но больше всего мне жаль, что вам приходится терпеть такие лишения.

– Хорошо, что ты не видел меня неделю назад, – усмехнулся король. – Вот когда я являл собой жалкое зрелище, поверь. Право, я был такой промокший, голодный и у меня так болели стертые до крови ноги…

– Не говорите мне об этом, сир! – с содроганием пробормотал полковник.

– Но если я из-за этого не страдаю, то почему должен страдать ты? – возразил король. – Уверяю тебя, мне совсем не тягостно рассказывать об этом. После Ворчестерской битвы